У меня из головы не выходили слова Маргарет Диллон.
Стол был накрыт в гостиной. Невзирая на свои страхи, я великолепно держалась. Присутствие Алекса придавало уверенности, и улыбка из натянутой постепенно перешла в искреннюю.
В столовой за длинным столом сидело по меньшей мере человек двадцать и все неотрывно смотрели на меня.
Лакей помог мне присесть и с поклоном отошел. Перед нами открыли тарелки с борщем, и на несколько минут столовая погрузилась в тишину. Я смогла перевести дыхание и немного расслабиться.
- Приятного аппетита, - сказала я, снова первой нарушив молчание.
Расстелила салфетку и улыбнулась. Потянулась за приборами.
Настасья уставилась в свою тарелку, стараясь скрыть улыбку. Чувствую себя как овечка в стае волков.
Остаток обеда прошел скомканно.
После обеда Алекс подхватил ее на руки и понес в спальню, не переставая покрывать лицо, шею, плечи короткими, обжигающими поцелуями.
- Хочу тебя.
- Потерпи немного.
Я касаюсь его рубашки пальцами, той кромки, где заканчивается ткань и начинается вырез, и слышу его хриплый выдох, перетекающий из него в меня. Он опустил меня на пол перед кроватью и принялся неспешно избавлять от одежды, целуя каждый открывающийся сантиметр тела. Альфа опустился на колени, крепко держа меня за бедра, не давая упасть, и нежно коснулся клитора кончиком языка.
- А-а-а-ах! - С губ сорвался порочный стон, когда язык и пальцы Алекса коснулись пульсирующего клитора, обводя его.
Настасья застонала, вцепляясь в его плечо - под коленями стремительно разливалась слабость, усиливаясь с каждым его движением.
- Девочка моя…
Все тело дрожало от нетерпения.
Затем Алекс опять широко проводит языком по складкам, собирая выделившуюся влагу. И вновь присасывается к набухшей горошине. Невыносимо.
- М-м-м-м! - застонала я, когда Алекс прикусил чувствительную кожу на внутренней стороне бедра.
Ее руки беспорядочно гладили, скользили по его плечам, сжимая, сминая, задевая волосы, оттягивая их, стремясь продлить наслаждение. Оргазм накрыл резко, пронзая дрожью, и Настасья уже собиралась опуститься на кровать, но Алекс медленно поднялся и развернул ее, толкая вперед, вынуждая встать на колени упираясь локтями в кровать.
Его член упирается мне в промежность. Мужчина удерживает за бедра мертвой хваткой. Член входит с размаху до упора, ещё раз.
Мычу в подушку, раскачиваясь в такт. Скрюченные пальцы царапают простынь. И тело сводит крупной освобождающей судорогой. Шлепок по заднице.
Ощущения были невероятные.
- А-а-ах! Еще! - всхлипнула в ответ на настойчивые ласки.
Он врывался в нее с громкими шлепками, но девушке хотелось большего. С каждой секундой, с каждым его толчком она понимала, что ей мало, что ей хочется, чтобы его руки сжали ягодицы, смяли их, чтобы он брал ее резко, напористо, заставляя впиваться в простыни, стонать, срывая голос… И дергается во мне, изливаясь спермой в меня.
Ноги сводит судорогой от пережитого напряжения.
Бороться с усталостью было почти невозможно. Глаза все больше слипались, тяжелые веки не желали более подниматься.
Утром, открыв глаза, улыбнулась и сладко-сладко потянулась. Лежала на мягкой огромной кровати. Солнечные лучи, проникающие сквозь щель между плотными портьерами, светили прямо в лицо, заставляя щуриться.
Стоя посреди душа, наслаждалась его прохладой, а заодно быстро омывала тело цветочным гелем.
Нервозность немного отступила, шок развеялся и, наконец, пришел момент принятия. Сейчас я смотрела на свою ситуацию намного трезвее.
И с каждым днем все больше понимала, что мне сложно без мужа дышать…
На выбор платья потратила полчаса, не меньше. Перебирая вешалки, мысленно посмеивалась над собой. И услышала робкий стук в дверь.
- Доброе утро. Позволите войти?
- Завтрак будет подан через четверть часа. - сообщила Аня.
Я кивнула.
Госпожа Маргарет Диллон, которая уже сидит за столом, одаривает ласковой улыбкой.