- Послушайте, кем бы вы ни были…
Но он перебил ее.
- Твоим другом. И прошу, давай, уже на «ты».
Какая самоуверенность! Она гневно взглянула на него.
- Скажите, наконец, куда мы идем?
Настасья пошла чуть позади, пытаясь унять сумасшедший стук сердца. Может быть, действительно не стоит ходить? Что это за бред - я пытаюсь выследить собственного мужа.
- Я уже объяснил. Если ты не передумала.
Мы сразу же отправились в соседний номер. И прошли на балкон.
- Правда редко бывает приятна, Настасья.
- Что ж, истина в ваших словах, несомненно, есть.
Все это время он не сводил с меня пристального взгляда. Я отвела взгляд.
Со своего места мы прекрасно могли видеть все происходящее. Я нервничала и до последнего надеялась, что мужчина ошибаеться… Долго ждать не пришлось.
Пришел не один. С женщиной. Она скорее чувствовала их, чем видела и слышала.
И лишь когда они прошли в комнату мне было видно его со спины. Он крепко держал ее в объятиях.
Тёмно-синий пиджак полетел на пол, Анжела нетерпеливо рванула рубашку из брюк, поднимая вверх, и Алекс стащил её через голову, отбрасывая в сторону и тут же притягивая её к себе.
Замерла, осознавая увиденное. Настасья зажмурилась, не обращая внимания на слёзы, текущие по щекам.
Γосподи, этого не может происходить со мной! Не может! Но происходило. И с каждой минутой становилось все кошмарнее.
А потом яростно вцепился в бедра моей сестры и принялся делать ритмичные движения бедрами. Она обвила его талию ногами, позволяя крупной плоти скользнуть глубже. Чмокающий звук и его стон заставляют побледнеть, ощутить, как вся кровь отхлынула от сердца.
Припухшие от поцелуев губы растянулись в хищной улыбке, и сейчас он показался ей дьявольски привлекательным мужчиной, опасным до дрожи в коленях. И этот мужчина сейчас был с ней, на ней, в ней, и этот миг хотелось продлить, растянуть как можно дольше.
Анжела выгибалась, стонала громко, в голос, не думая о том, что их могут услышать. Она бесстыдно подставлялась под его движения, ловя рваный ритм, впиваясь ногтями в его спину.
Твари. Оба. Оба проклятые, ненавистные твари!
- Мне жаль, что это причинило вам боль, но вы должны знать.
Она едва слышала последние фразы, хотя соглашалась. Ее взгляд оставался прикованным к мужу и сестре. И быстро пошла к выходу на ватных ногах.
Боль и горе, поселившиеся где-то в груди, казалось, вот-вот разорвут меня на части.
Слезы хлынули из глаз, и она из последних сил пожелала только одного: оказаться как можно дальше отсюда. Как можно дальше, там, где все это не будет иметь никакого значения.
Как же я ненавижу! Ненавижу собственного мужа! Каждое его слово.
Я уже возле дома побрела в бар. Раньше никогда не пила спиртное, а сейчас… мне хотелось напиться. Надо напиться, да. Мне хотелось ни о чем не думать. Не знаю, сколько алкоголя я выпила, но опьянела нормально. Я сдавила бокал с такой силой, что он раскололся на части и порезал мне ладонь. И пришло какое-то отупляющее чувство решимости.
Я пошла в нашу комнату. Я сползаю по двери, аккуратно придерживаясь ладонями, чтоб не шмякнуться сразу. Ноги не держат. Подвели самые первые, ещё до того, как слезы собираются в глазах, а в носу щипает, побуждая сделать глубокий вдох.
Я не знаю, сколько времени прошло, я сидела на полу и смотрела в одну точку. Мне не хватало воздуха, стены давили на меня.
Мне нужна была передышка, тайм-аут. Хотя бы на пару дней.
Распахнула шкаф и, чуть пошатываясь, вытащила все платья. Вещи. Обувь.
Быстро спустившись по ступенькам, она побежала к своей машине.
Настасье с трудом удалось тронутся с места.
Зажала одной ладонью рот, пытаясь удержать истошный крик, рвущийся наружу. Другой ладонью ударила по рулю, второй раз третий, десятый. Легче не становилось.
Откинулась на спинку сиденья, запустив обе руки в волосы, и зажмурилась.
Перед глазами одна картинка стремительно сменяет другую.
- Дура!
Я вела машину, стеклянными глазами глядя на дорогу. Может,и зря я решила сама ехать. В таком состоянии это не безопасно. Ничего не соображаю, перед глазами пелена, реакция заторможенная. Так и до беды недалеко. Разбиться можно.
Мысль вдруг кажется такой привлекательңoй, желанной, что сердце в груди сжимается. Чего плохого в смерти? Не будет больше боли, отчаяния. Ничего не будет. Только тишина,темнота, пустота.
Опустила рассеянный взгляд на панель управления. Я включила музыку погромче, открыла окно, чтобы вдохнуть свежего вечернего воздуха.