Горный и морской воздух, прогулки, а главное, отдых от постоянной работы принесли свою пользу. К осени 1913 года Владимир Афанасьевич смог вернуться в Москву, но хронический «фокус» в легких остался у него после этой болезни на всю жизнь.
Конечно, избавившись, наконец, от затяжного недуга, Обручев не думал, что отныне всегда будет подвержен простудам, что каждый легкий бронхит может превратиться в воспаление легких. Его опять тянуло в путешествие, вновь он думал о странствиях.
Та Москва, которую он видел, казалась ему городом, помешанным на удовольствиях. Люди веселились больше, чем когда-нибудь. По вечерам на Арбате влажным блеском переливались огни. За стеклами магазина «Цветы из Ниццы» нежно лиловели альпийские фиалки, ржавые и зеленоватые щупальца хризантем свивались в плотные клубки. Теплым запахом молотого кофе обдавало прохожих у магазина Реттере, сверкали драгоценности в витринах ювелиров. К ресторану «Прага», откуда неслась надрывная музыка румынского оркестра, с шиком подкатывали лихачи. И по Арбату, куда-то в прозрачную вечернюю даль, неслись горячие рысаки в синих шелковых сетках, увозя нарядных женщин, лихих офицеров, стройных лицеистов. Это был сравнительно тихий Арбат. А на Петровке, на Кузнецком, на Тверской богатство города, веселье, беззаботность казались еще громче, ярче, наглее.
От этой бездумной, легкой, под легкостью прячущей какой-то надрыв жизни хотелось уйти в природу, подышать чистым воздухом леса и гор.
Еще после поездки по Калбинскому хребту он стал мечтать об Алтае. Живя в Томске, поехать туда было совсем не сложно, но Обручева удерживали некоторые деликатные соображения.
Алтайский округ был собственностью царя и его семьи и находился в ведении так называемого «Кабинета его величества». Подведомственная «Кабинету» группа геологов под началом профессора Иностранцева уже несколько лет занималась изучением края. Отчеты об исследованиях Кузнецкого бассейна и Салаира были напечатаны, а профессор Поленов начал изучение геологии высокогорного Алтая — средоточия интересов Обручева. Если организовать свою экспедицию, получится, что он хочет вмешаться в работу других, пытается конкурировать с ними.
Не поехать ли на свой счет? Он не возьмет никаких обязательств, не станет снаряжать большую экспедицию. Поедет налегке, как турист. Наверно, Сергей не откажется сопровождать отца... Хорошо бы пригласить и Усова...
Геологическую съемку он производить не будет, чтобы не соприкасаться в работе с Поленовым. Ему важно ознакомиться с тектоникой Алтая.
По литературным данным выходит, что Алтай — древняя складчатая страна, но Зюсс и теперь, как раньше, называет в своих письмах Алтай «молодым теменем Азии», считает, что там, на западной окраине «древнего темени Азии», в конце палеозоя начались складкообразовательные движения. Он называет «Алтаидами» — дочерьми Алтая — те горные цепи, что распространились по всей Азии, сначала на юго-запад, как Тянь-Шань, потом на восток до Индо-Китая и Хингана, затем на запад в Европу и дальше в Северную Америку и Африку. Эти цепи имеют дугообразную форму, выпуклую на южной стороне, в их составе вместе с молодыми отложениями присутствуют и более древние, но и те и другие залегают в одних и тех же хребтах.
Сам Обручев, исследуя Калбинские горы, решил, что они возникли в связи с молодыми движениями земной коры, поднимаясь по разломам, на востоке очень энергично, на западе — слабее. Но ведь Калбинские горы на востоке продолжают Алтай. Если Зюсс прав, то высокие хребты Алтая тоже созданы молодыми движениями. Вот это-то и нужно проверить.
Елизавете Исаакиевне очень не хотелось отпускать мужа в поездку. С таким трудом удалось поставить его на ноги, а он после тяжелой болезни снова собирается бродить по болотам, спать на холодных камнях... После своего неудавшегося опыта полевой работы Елизавета Исаакиевна считала экспедиционную жизнь сплошным мучением. Как хорошо и уютно, когда Владимир Афанасьевич дома! Правда, он и тут себя не бережет, засиживается до поздней ночи. Но здесь она все же имеет возможность как-то регулировать его режим. Может, наконец, помогать ему.
Ее четким красивым почерком были переписаны многие страницы работ Обручева.
1914 год принес горе. Умер Дмитрий Александрович Клеменц, скончался и знаменитый ученый Эдуард Зюсс. Больно поразила эта смерть Обручева. Его товарищ Богданович написал некролог, а Владимир Афанасьевич, зная, что никогда не забудет Зюсса, дал себе слово непременно написать о нем книгу. Эта смерть окончательно утвердила Обручева в намерении ехать на Алтай. Теория Зюсса должна быть проверена.