«Досадно, что нет с собой никакой игрушки или книжки с картинками для этого паренька, для гэгэна», — думал Обручев.
Он порылся в багаже, нашел жестяную коробку с конфетками-монпансье и послал гэгэну. Спутник каравана Абаши передал, что мальчик очень доволен подарком, и скромно добавил, что присоединил к этому дару от себя еще кусочек серебра, чтобы ламы не сочли путешественника скупым.
Двинулись дальше на восток с тремя новыми проводниками. Меньше трех, по словам ламы, нанимать было нельзя: впереди тангуты.
Шли по голой степи, пересекали горные отроги и увидели, наконец, с высоты перевала Сагастэ нежную голубизну легендарного озера Куку-Hop — мечты многих путешественников. По-монгольски «куку» и значит «голубой». Цвет воды был очень яркий и чистый. Целых два месяца добирался сюда Обручев из- за всяких задержек и отклонений от прямого пути. А рассчитывал он достичь озера в четыре недели.
Невдалеке от передала чернели тангутские палатки. Владимир Афанасьевич был предупрежден, что тангуты никогда не трогают людей, оказывающих им доверие. Поэтому, спустившись с перевала ниже, он приказал разбить лагерь вблизи от стойбища.
Китайцы и монголы обычно сбегались толпой посмотреть на чужеземца. Тангуты вели себя сдержанней. Пришли только три человека, с достоинством выпили предложенный чай и внимательно выслушали Абаши. Он рассказал им, что Обручев большой начальник и его ждут не дождутся в Синине китайские чиновники, которым эти тангуты считались подвластными.
Вечерело. Воздух стал холоднее. Послышалось разноголосое блеянье — с гор спустилось стадо овец и яков. Женщины со множеством мелких косичек, украшенные ожерельями из металлических бляшек, принялись доить яков. Русскую крестьянку, наверно, испугали бы эти большие черные и лохматые коровы, но здесь яки очень распространены. Они дают превосходное молоко, не боятся холода и великолепно ходят по горным тропинкам Тибета.
Палатки тангутов не походили на монгольские юрты. Крытые толстой черной материей — тангуты сами ткут ее из шерсти яков, — они поддерживаются кольями. Крыша — плоская, и в ней отверстие для выхода дыма. Очаг глиняный. Убранства почти никакого. По стенам палаток сложены штабеля аргала — сушеного навоза для топки, и на этом барьере разложена одежда, продукты, домашняя утварь. Но в каждой палатке обязательно устроен невысокий помост, и на нем фигурки богов.
Сами тангуты показались Обручеву похожими на цыган: смуглые, безбородые, с черными волосами. Одевались они в короткие черные халаты и толстые шерстяные чулки, внизу обшитые кожей.
Ночь прошла совершенно спокойно, и наутро отряд стал спускаться к озеру.
На берегах Куку-Нора Владимир Афанасьевич занялся привычной работой, а потом рыбной ловлей и провел здесь два дня, отпустив проводников. Затем караван снова продолжал свой путь. Все было благополучно.
Однако столкновение с тангутами все-таки произошло. Только не так, как представлялось в воображении.
Путешественники спускались с перевала на хребте Потанина, когда увидели палатки тангутов. Обручев, осматривая выходы горных пород, отстал и шел позади отряда. Он задумался и, услышав совсем близко от себя хриплый яростный лай, вздрогнул. Перед ним бесновались огромные псы с поднявшейся дыбом шерстью на мощных загривках. Из попыток Владимира Афанасьевича пройти мимо, не обращая на собак внимания — иногда это помогает, — ничего не получилось. Псы наскакивали и не давали дороги. Обручев в досаде огляделся: караван ушел вперед, а тангуты — хозяева собак — стояли совсем близко и с интересом смотрели на него.
— Уберите псов! Слышите? Отзовите собак!
С тем же успехом он мог взывать к утесам. Тангуты не понимают по-русски, но разве неясен смысл его слов? Нет, никто не трогается с места, только посмеиваются. А самый большой пес так наскакивает, что, чего доброго, вцепится в горло.
Владимир Афанасьевич вынул револьвер и выстрелил в собаку. Она с визгом отбежала. Остальные тоже отступили. Караван при звуке выстрела остановился, и Обручев догнал своих.
Но тангуты, до сих пор совершенно равнодушные к тому, что происходило, вдруг пришли в волнение. Мужчины с палками и женщины с большими ножницами для стрижки овец окружили путешественников. Они громко кричали и хватали верблюдов за поводки. Выяснилось, что раненая собака издохла и тангуты не хотят пропускать караван, пока им не отдадут двух верблюдов.
Толпа вела себя очень угрожающе. Но никто из тангутов среди шума и гама не заметил, как Обручев шепнул молодому Сплингерду: