— Элис!
Девушка стояла у огромного зеркала и приводила себя в порядок, тонким пальчиком поправляла макияж.
— Элис, — позвала я еще громче, подходя ближе и застывая за её спиной.
Затуманенный взгляд скользнул по моему отражению, словно не узнавая. Блуждающая улыбка на губах, как у наркомана, получившего свою дозу.
— Привет, — прошептала, осторожно касаясь оголённого плеча.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать меня.
— Мари? — голос прозвучал растеряно и меж бровей залегла небольшая складка.
Подруга словно не верила в то, что я здесь рядом с ней, потерявшись между сном и реальностью. На грани, с которой так легко сорваться.
Проклятье! Что он сделал с ней?
Отравил, уничтожил, привязал к себе, практически полностью лишив собственного я.
— Да. Здравствуй, подруга.
— Ох, Мари! — девушка разворачивается и хватает меня за плечи, заливисто и громко смеясь. — О, это действительно ты. А я не верила. Ты здесь.
— Да, здесь. Давай отойдём куда-нибудь.
— Что?
— Мы мешаемся. Давай отойдём в уголок, где нам никто не будет мешать.
На нас поглядывали. Не открыто, но любопытные взгляды бросали.
— Хорошо.
Там в углу у небольшого окошка была софа, на которой мы и расположились. Не самое лучшее место для приватного разговора, но какое есть.
— Как давно ты в Андене? — спросила у неё, осторожно беря за руку и нащупывая пульс, который скакал, как ненормальный.
— Где?
Я не узнавала Элис. Она и в то же время не она. Такая чужая, незнакомая. Возбуждённая, яркая и ненормально счастливая. Словно ребёнок, попавший в парк развлечений, открытый лишь для него одного.
Как же тяжело видеть это снова. Но тогда я позволила маме уйти и бросить нас, а за Элис готова была сражаться до конца.
— В Анден, — терпеливо повторила я. — Это название города, в котором мы находимся.
— А-а-а, понятно, — хихикнула девушка. — Я не знаю, как он называется. Да это и неважно. Главное, что я с Ильясом. Ты его помнишь?
— Да, помню.
— Ох, Мари, — Элис сама схватила меня за руки, сжала, возбуждённо тараторя. — Ильяс такой… идеальный. Мне никогда не было так хорошо. Ни с кем. Кажется, это он. Понимаешь?
— Понимаю, — упавшим голосом ответила я, не в силах подобрать слова, чтобы рассказать правду. — Элис… я как раз хотела поговорить с тобой об этом…
— Вас надо познакомить. Обязательно! Прямо сейчас! — произнесла она, вскакивая. — Он будет рад. Точно тебе говорю. Это ведь Ильяс рассказал мне о том, что ты здесь, а я не верила. Ты так неожиданно исчезла.
— Командировка. Присядь, пожалуйста, — ответила напряженно, хватая за руку и чуть ли не силком усаживая рядом с собой.
А внутри всё кипело от гнева.
Сказал значит… Что я здесь. Сомнений больше не осталось.
Ферроу и Омару. Два заклятых врага, стремящихся уколоть друг друга как можно быстрее, ударить по больному. Сломать, растоптать, вывести из строя. И им плевать на обычных девчонок, ставших пешками в чужой игре.
Стив Омару молодой наследник, еще такой нестабильный, слабый, а я его самое больное место. Ударить и всё рассыпется, как карточный домик.
Шумно вздохнула сквозь стиснутые зубы. Ненавижу их! Ненавижу модифицированных и их игры, сломавшие столько жизней.
Подруга что-то еще рассказывает, но слова не достигают сознания.
— Элис, он тебя использует, — говорю ей тихо и чётко, выговаривая каждое слово.
Сказала, смогла. И замерла, ожидая реакции.
Но Элис не понимала. Запнулась, замолкла, растеряно хлопая ресницами.
— Что? — произнесла она через несколько долгих секунд, показавшись мне вечностью.
— Он тебя использует, — повторяю уже громче и добавляю. — Мне жаль.
— Не понимаю, — ответила, нахмурившись и убрала руки, отсела чуть дальше. — Что это значит, Мари?
Я вздрогнула от металлических ноток в голосе.
Это будет сложнее, чем можно было себе представить. Но ведь это Элис, лучшая подруга, с которой мы знакомы столько лет. Она поймет. Обязательно поймёт. Надо просто найти слова. Объяснить.
Мне не хочется думать о том, что Стив был прав.
— Элис, он одурманил тебя, вскружил голову. Использует, чтобы подобраться ко мне.
Холод касается взгляда, который буквально заледенел. Она никогда не смотрела на меня так, и становится страшно от мысли о том, что уже ничего не изменить и назад не вернуть.
— Что ты несёшь?
Голос звучит звонко, раздражённо. И мне кажется, что даже шум стих. В любом случае, я сидела, будто оглохла и смотрела в глаза подруги… бывшей.