Теперь же мы были лишены и старшего разведчика, и старшего охотника, и моей мамы, которую тут многие считали едва ли не познавшей стихию. И против нас бестия. Мы обречены.
Папа отрицательно покивал головой, а потом он что-то сделал, отчего я резко ослаб и снова сполз по стене на землю, от слабости помутилось в глазах, накатила тошнота.
— Вот он! Бейте его всем, чем можете! Это просто невидимка! — закричал кто-то в толпе.
Невидимки — не бестии, просто очень развитые чужие, я даже мысленно расслабился, пусть и не мог пошевелить сейчас ни мускулом. Ярость куда-то вся вышла из меня, отец опять развеялся. Но я прекрасно видел, как из леса выбежал целый и невредимый Дрим, за которым следовал Амис. Через миг всё закончилось, Дрим резко ускорился и вдавил невидимого чужого, которого будто нарисовали белым мелком в воздухе, в землю одним мощным потоком огня, затем и вовсе обратился алым медведем, вызвав почти синхронный вздох удивления у всех, кто его видел в этот момент.
Дрим в обличье зверя, яростно рыча, разбрасывая во все стороны злые рыжие искры пламени, за считанные секунды разорвал на части всех оставшихся чужих. Это была победа! Такова сила осознавшего и пробудившего!
Глава 10
После боя люди устало разбрелись кто куда. Кто-то помогал баб Нине обрабатывать раны, кто-то уносил тела погибших. Все были подавлены, не смотря на победу в столь сложной битве.
Сегодня ночью в свете сияния погибло четверо наших. А всё из-за треклятого невидимки. Если бы не эта чужая тварь — мы бы справились вовсе без потерь. Я без сил лежал на кровати, принесённый сюда мамой. Мне было обидно до слёз, что был не просто бесполезен в драке, ещё и мешался всем. Мама была вынуждена обращаться со мной, как с грудничком, который ещё даже ползать не научился. Даже Феня была полезнее меня — она хотя бы бегала сама! А она младшая! Ей всего четыре весны! Какой же я бесполезный.
Лежал, и по щекам у меня текли слёзы обиды на самого себя. Мама, не понимая обуревавших меня чувств, просто погладила по волосам и ушла к себе, чтобы переодеться в траурную шкуру. Потом она переодела меня в мою. И какое-то время, как маленького, прижимала к себе, отчего мне было ещё более тошно от себя самого. Я уже взрослый, скоро возьму копьё! Но не смел даже пискнуть в её объятиях, чтобы не расстраивать, она и так сегодня натерпелась.
Потом мама взялась за вязание, решив доделать вторую перчатку Дрима. Я же продолжал лежать, борясь со слабостью. Сон не шёл совершенно, хотя я и пытался уснуть, но при этом и голова почти не работала. Тогда я стал делать единственное, что мог. Медитировать.
Вдох как будто через точку во лбу, представить, что воздух омывает её изнутри, потом выпустить уже пустой воздух наружу через рот. Очень кстати вспомнилась медитация на горе. И я стал представлять, как дымка вместе с воздухом проникает в мою голову. Неожиданно, дымка стала покалывать кожу изнутри, появилось чувство лёгкости и восторга, прямо как тогда на горе. Но тогда меня очень быстро выкинуло из медитации. А тут я уже начал дышать через горло, воображая, что дымка омывает его изнутри. И даже дошёл до сердца, на котором медитация снова очень грубо была прервана.
Прогудел погребальный рог. Его сухой, надломленный зов наполнил тело мистическим страхом, пробежался по коже колкими мурашками. И я встал на ноги вместе с мамой. Сам удивился, что снова могу двигаться — видимо, во время медитации слабость прошла.
Уже приближался рассвет, видимо, для похорон выбрали время восхода солнца. От былого алого сияния ничего не осталось, и даже Старшая Сестра стыдливо покинула небосклон к этому времени. Тонкий серп Младшей выглядывал над кромкой леса, будто она подглядывала за нами краешком глаза, хотя и смотрела сейчас в другую сторону.
Деревня высыпала на улицу почти одновременно. И люди потянулись к священному копью. Все выряжены в целые шкуры разнообразных зверей, на головы капюшонами накинуты их же морды. Я дёрнулся и тут же надел свой капюшон, чтобы не оскорблять договор.
В рассветных сумерках показалось, что не люди идут, а всамделишные звери шагают на задних лапах. Будто все люди научились обращаться в зверя, как это сделал Дрим ночью. Медведь. Надо же, как один из Великих. Воздушный Дракон, Морской Левиафан, Огненный Тигр, Живой Слон и Каменный Медведь. И вот, у нас есть свой медведь. По крайней мере он с нами, до конца лета, когда придёт сборщик познания, чтобы увести Дрима к провалу чужих. На бесконечную войну со злом.
Ручейки людей стеклись к большой вытоптанной площади, окружённой сплошным кольцом серого камня, которому уже сотни лет, но он всё ещё не оброс ни мхом, ни грязью. Даже вода от дождя неохотно на нём задерживалась. Минуты вяло потянулись в вязкой тишине. А потом охотники понесли обезображенные тела в круг. Прямо перед ограждением они останавливались, двое продолжали держать носилки, а третий перепрыгивал ограждение, касаться его было дурной приметой. Потом охотники сменялись, и следующий перепрыгивал. И так, пока все четыре тела не будут уложены головой к копью.