Очень скоро мне надоело смотреть на их игру, и я стал медитировать, но не выпускал при этом мысли наружу. Успокоился, стал глубоко дышать и тут же ухватил мысль, которая меня мучила. На самом деле всё было на поверхности. И мама почти прямым текстом мне всё сказала, я просто отвлёкся, сравнивая с текстом книги.
Надо понять, что во мне изменилось после того вдоха под водой. Вот только… а как это понять? Я не чувствую, что изменился как-то. Прямо из позы для медитации я ударил лбом в землю, надеясь, что она мне что-то подскажет.
Но нет, если она и могла мне помочь, то не захотела, видимо, стихии земли во мне мало. Кстати, говоря про стихию. Я же там в воде её очень чётко чувствовал в себе. Пригляделся к себе и да, вот она, заполнила туманом всё моё тело. Местами, как в голове, спине и ладонях её скопилось сильно больше, чем в остальном теле. А в других местах я её едва чувствовал.
Довольно долго я пытался как-то управлять своей стихией в теле, распределять по телу как-то иначе. Если получится, я сделаю большой шаг вперёд. Выделение стихии из тела — это доступ к техникам. Перед внутренним взором ярко заиграли картинки силы Мамса. Его внешнее проявление стихии было самым сильным, какое я видел. Разорвать огромного чужака на части одним ударом! И это всего на второй год познания!
Хотя нет. Мама сильнее. Я думаю, что она могла бы своей молнией того чужака сжечь целиком, но её задача была прикрывать всех, ведь её способность самая дальнобойная из всех. Помню, кто-то говорил, что дальше молнии бьёт только свет, но тот редко бывал так разрушителен. А ещё её стихия была самой красивой в деревне. Интересно, какой у неё будет зверь?
Так. Что-то я не туда свернул в мыслях.
Что такого во мне изменило именно Дыхание? Я тужился уже и так, и эдак, пытаясь это понять. Но… Неужели ничего не изменилось? А это от того, что моя стихия близка воздуху? Это точно. Облака, которые я видел в прозрениях — они точно из воздуха. Ведь облака парят в небе, значит, они воздух.
Писал ли папа что-то про это? Нет. Стихия облаков редкая, а он хорошо описал только самые распространённые: огонь, воду, воздух, землю. А более редкие он описал как их детей. Ещё написал про жизнь, как баланс всех основных стихий. И приписку сделал, что описание всех известных стихий можно было бы расписать на сотню таких книг, даже если уделять каждой только одну страницу.
Я попытался как можно ярче вспомнить прозрение. На нём нельзя зацикливаться, но и не думать о нём тоже нельзя, всё же это проявление твоей родной стихии. В прозрении можно найти ответы на все вопросы о ней.
Дымка или облако? Скорее дымка. И она не смешивалась с облаком. Да и вовсе то яркое белое пламя, которое образовалось после удара ветра… То есть воздух лишь часть моей стихии, но никак не основа. Основа — серые нити, образующиеся из дымки. Нити. Нити…
— Арррргггхх! — мысленно возопил я, стукнувшись головой о землю ещё раз, но та снова не отозвалась.
Серая дымка — нити из неё — белое пламя. Облака там лишние! Но почему то, что во мне, так похоже на них? Сырая стихия? Не готовая? Мне надо подняться повыше? И там надо дождаться ветра! Вот!
И во сне я летал! Летал же, чужой подери! До сих пор во мне бродят чувства от ощущения полёта. Но все дети летают во снах. Так что не зацикливаемся над этим.
Как дымка связана с провидением? Почему дымки больше всего в голове? А ещё спина и ладони. Вот же загадка.
Я внезапно почувствовал себя взрослым. Всего месяц назад ещё только думал о том, что буду делать, когда прозрею. Воображал, что легко познаю свою стихию, став самым молодым познавшим стихию. То, как мы с мамой уходим за сборщиком познания, чтобы найти отца.
Но я же вижу его дух, а значит, он мёртв. Мама сказала, что это не папа, а деревенские сказали, что он превращается в старого хранителя леса. Хранителями становились те звери, которые были близки к познанию человека, на этом этапе они уже могут превращаться в человека и ходить среди людей… Папа был таким? Но говорят, что он уже давно умер. Может, не умер, а просто стал совсем человеком и жил с нами?
Очередной удар лбом о землю.
— Хватит уже биться головой о землю! — пробухтела Фенька.
— Мне так проще думать, — ответил я мелкой. — Что ты вообще знаешь о взрослой жизни?
Сказал это и резко встал, чтобы уйти на площадку охотников. Чего я всё ещё с детьми вожусь? Надо быть ближе к взрослым, смотреть на их познание, познавать себя. Да!
Но в душе закрутилась лёгкая обида. Мне больше нельзя играть в детские игры. Я больше не смогу забить мифическую кость, обернув её сто раз. Никогда не был особенно хорош в этой игре, чаще помогая забить кость, чем забивая её сам.