— Правильно.
— И я её победил так легко?
— Тебе просто повезло. Эта трусиха побоялась драться с тобой врукопашную, привыкла побеждать своей сильной техникой. Да вот беда, ты — провидец, для тебя эта техника не страшнее чиха. Потом эта дура решила, что тебя можно победить, вложив почти всю стихию в атаку. Так что прыгнула на тебя она уже почти пустая. А когда это поняла, то предпочла сдаться. Трусиха.
— Хм. То есть, если бы я не был провидцем, то проиграл бы?
— Гарантированно. Я бы тебя спасла от неё, но пришлось бы платить выкуп. Но так получилось куда лучше.
— То есть я победил её нечестно?
Вира закашлялась, остановилась на месте и вонзила в меня злой взгляд.
— Чего?! Чё ты сейчас сморозил? Нечестно?
— Ну…
— Ты хоть понимаешь, что по меркам этой старой блохастой ты едва из гнезда вылез? Да ты ей во внуки годишься! Месяц от прозрения. Если бы ты не ткнул в неё кинжалом, я бы её убила бы на месте за этот вызов! Совсем стыд потеряла! Да и не знай я о твоём даре — прибила бы, не смотря на твой ответ на этот вызов. Но ты так прям уверенно на неё посмотрел! Ох. Пшла давай, — Вира пнула замершую обезьяну под зад. — Давай побежали быстрее. Нам ещё всю территорию этой драной кошки пересечь надо, а потом на спорную территорию выйти. Можем вести себя теперь смелее, после такого хранительница не решится разбухать, даже если я тут целое племя захочу сожрать. И как ей вообще в голову взбрело?..
В ответ от обезьяны пришла волна страха, что это её собственное решение, никто в нём не виноват. Просто моя стихия её поманила.
— А ты сам образец чести, даже убивать эту дуру не стал! Использовал только свою стихи, которая и есть суть ты. Выйди она точно так же против тебя в круг, проиграла бы ещё быстрее, голый бы ты был или одетый! Нечестно! Вот дурной!
Остальную часть пути я шёл, молча, боясь что-то говорить Вире. Она явно сегодня была не в духе, ни на секунду не прекращая ругаться на обезьяну и на хранительницу леса. Наш хранитель уже давно бы вышел наказать за сквернословие на своей территории, а местная носу не казала. Неужто Вира так сильна, что аж хранитель леса, у которого должен быть этап пробуждения человека, боялся? Или действительно не имела права сейчас из-за негласных правил?
И ведь не спросишь сейчас, опять набросится и будет дураком обзывать.
Вот же проблема на мою голову. Хоть отказывайся от её долга. Так ведь она воспримет это как обиду. А обиженная пробудившая зверя — это не трусоватая обезьяна. Это реально страшно. Как бы не прибила сгоряча. Посоветуюсь с мамой, как вернусь, она адекватная и, наверняка, знает, как вести себя в такой ситуации.
Мы бежали ещё час до территорий рыжих обезьян в этом лесу. Они начинались так же кругом с деревцем, имитирующим священное копьё. Встретили нас без радушия. Наша устроила целый танец, объясняя что-то своим более крупным родичам, а те всё больше хмурились. Продолжалось это довольно долго, а закончилось громким криком одного из них. На крик собралась целая стая обезьян, под чьими взорами я отступил на шаг. Вира же не дрогнула, как стояла — так и стоит, продолжая ворчать себе под нос.
Постепенно усиливался гул перекрикивающихся обезьян, они ярились и кричали что-то, и без помощи священного договора было ясно, что они не хотят нас пускать к дереву. Буйство нарастало и нарастало, пока не смолкло в один момент, будто кто-то ударил мечом и отсёк все их крики. Из толпы рыжих обезьян вышел старый и белый, как Младшая Сестра.
— Я, старший этой деревни рыжих обезьян, — неожиданно заговорил он с сильным обезьяньим акцентом. Это что же, он тоже на этапе познания человека? Как и хранитель леса. — Я признаю ваше право пройти к нашему древу небесного света. Вы можете взять три плода с него. Это наша плата за жизнь одной из нас.
— Три? А будет ли этого достаточно за жизнь почти познавшей? — грубо ответила ему Вира.
— Больше не понадобится, — спокойно ответил ей старик и скрылся в толпе. Вслед за этим обезьяны стали расступаться, образовывая проход.
— Тц, идём. Слышала я про их дерево. Если там действительно есть три спелых плода, то это хороший откуп, а вот если там будут недоспелки одни, то я устрою тут бойню, — её кровожадное настроение вырвалось наружу, отпугнув обезьян в стороны.
Мне было стыдно за неё. Я так не могу. Звери нам родня, а она вела себя с ними, как чужачка. Не понимаю, что на неё нашло.
Коридор из обезьян казался бесконечным, но потом я стал узнавать повторяющиеся морды. Они просто перебегали так, чтобы вести нас ровно к цели. И вскоре впереди я увидел мерное синее сияние. Оно было мягким и умиротворяющим. Даже Вира перестала браниться, постепенно расслабившись.