Тут и там слышались раздосадованные вздохи, смех и свист. Приятели поверженного громилы, ворча и спотыкаясь, пытались утащить его на улицу, а я заметила свободный столик у дальней стены, чуть в стороне от бара. Рядом с ним как раз стояли три стула.
— Там, — кивнула я. — Идеально для нас!
Мы двинулись в указанном направлении. Я надеялась, что тот интерес во взгляде вампира был всего лишь игрой моего воображения.
— С днем рождения! — воскликнула Селия, едва мы вынырнули из гудящей толпы. Она кинулась ко мне в таком порыве, будто мы не виделись много лет, и сжала в объятиях, от которых мне вновь стало трудно дышать.
Селия — моя лучшая подруга и родственная душа. В ней уживаются детская непосредственность и трогательная чистота, редкая в нашем мире. Сегодня ее иссиня-черные волосы были уложены в изящную «корзиночку» на затылке, а глаза — такие же голубые и глубокие, как у брата, — скрывала маска в тон волосам. В своем немного поношенном, но откровенном платье девушки из Старого района она могла бы показаться роковой кокеткой, разбившей не одно сердце. Но я-то знала правду: за этим образом скрывалась кроткая, целомудренная душа — мягкая, как кошачья лапка, и светлая, как образ святой девы.
— Ш-ш-ш! Не кричи так, Селия! Не хочу привлекать к нам внимание, — прошептала я, оглядываясь и крепко обнимая ее в ответ. — Но спасибо… Правда! Это очень мило.
— Ну конечно мило! — засмеялась она. — А теперь садись. Хочу услышать все! Как прошел твой день? Что ты делала? И не дай Богиня я услышу, что ты снова провела целый день в одиночестве. Если так, я обижусь!
Энергия Селии неиссякаема, и я ее за это обожаю. Собственная жизнь часто кажется мне жалкой, как кладовка в старом доме: мрачной, тесной, давящей. А Селия была тем окном, через которое пробивалось солнце. Я не знаю, чем заслужила такую подругу, но каждый раз, глядя на ее лучезарную улыбку, чувствую, что мир не так уж и несправедлив. Ее любовь ко мне была безусловной. Она принимала меня целиком: все мои светлые и темные стороны.
— Лукас, будь добр, сходи за элем! Только не вздумай принести тот приторный сидр, который ты всучил мне в прошлый раз. Клянусь, я вылью его тебе за пазуху! — смеясь заявила Селия, наконец выпустив меня из объятий и хлопнув брата по плечу.
Лукас лишь усмехнулся и молча направился к бару. Было видно, что он привык к такой манере поведения сестры и вовсе не обижался на ее командный тон. Селия была любимицей в семье, и ее баловали как могли. Мистер Монтанари потакал всем ее желаниям, даже самым странным. Когда год назад она заявила, что хочет стать помощницей целителей, никто не посмел ей запретить. Селию приняли в Обитель без лишних вопросов, и она была безмерно этому рада.
Целители были единственными магами, принимавшими в свои ряды обычных людей. Простолюдины, не наделенные волшебной силой, могли поступить к ним в ученики — тогда их называли аколитусами. Именно аколитусы выполняли самую тяжелую, грязную и изнурительную работу: ухаживали за больными, меняли повязки, опорожняли ночные горшки. Это был путь терпения и самопожертвования. Аколитус мог дослужиться до звания младшего люминариса — первой ступени в иерархии целителей. Но даже выучив все анатомические трактаты и пройдя десятки проверок, он все равно никогда не смог бы сравниться с теми, у кого дар исцеления был в крови. Об этом знали все.
Однако Селию это не пугало. Ее большое сердце, казалось, было способно вместить страдания всего мира, и желание помогать другим для нее было не работой, а призванием. Вот почему я знала: ее место именно там — среди светлых людей и магов, которые дарят другим надежду.
— Ну рассказывай! Как прошел твой день? — Селия не унималась. — Дядя Мортимер и миссис Грымза удосужились тебя поздравить или опять сделали вид, будто твой день рождения — это досадная ошибка календаря?
— О, особенно постаралась миссис Грымза! — протянула я, закатив глаза. — Несколько часов бесценных наставлений, перемежающихся завуалированными оскорблениями… Лучшим подарком от нее было бы, если бы она со мной вообще не заговаривала. Но дядя, справедливости ради, действительно кое-что подарил.
— Ну? Не тяни же! — пискнула Селия, подпрыгнув на месте, будто ей самой вручили заветный подарок. Ее глаза блестели от нетерпения.