Селия прыснула, потом захихикала, а после и вовсе затряслась от смеха, смахивая слезы. Но Лукас... Его лицо не смягчилось ни на йоту. Он все еще был сосредоточен и напряжён.
— Но Лив... — начал он тихо. — Они же звери! Ночные создания, живущие в темноте. И, как мне известно, — он понизил голос, словно боялся, что его услышит кто-то еще, — они пьют кровь своих человеческих женщин… Ну, сама понимаешь. — Его уши вспыхнули алым, и он потупил глаза, глядя в кружку, которую судорожно сжал в руках.
Я едва удержалась от смеха.
— Правда? — с притворной наивностью протянула я. — И когда же именно они это делают, Лукас? Ты можешь рассказать поподробнее?
Изо рта Селии вырывался уже не смех, а звуки, похожие не хрюканье. Несмотря на слезы, она пыталась выровнять дыхание.
— Лив, — простонал Лукас, — ты отлично понимаешь, о чем я. И это не смешно! — После он зыркнул на Селию и попытался позвать ее на подмогу: — А ты прекрати смеяться! Неужели ты не попытаешься отговорить ее от этого?
Селия села ровно, вытерла слезы и взглянула на брата.
— Лукас, давай смотреть правде в глаза. Лив упряма, как северный ветер: если уж решила, значит, будет по ее. Когда это мы могли ее отговорить?
Я пожала плечами: тут возразить было нечего. Но Лукас оставался угрюмым. Его глаза встретились с моими, и взгляд был тяжелым и тревожным.
— Я просто… я боюсь тебя потерять, Лив, — наконец выдохнул он едва слышно.
И в этот миг все его ворчание обрело смысл. Его резкость, недовольство, смущение — все это было страхом: теплым, человеческим страхом за друга.
— Лу… — Я потянулась к его руке. — Я не исчезну. И никто не говорит, что я точно пройду Обряд. Моя кровь может оказаться слишком слабой, ведь неизвестно, кто мой отец.
Пришла пора сменить тему, и тут я вспомнила, что не поделилась с друзьями рассказом о своей утренней находке. Допив эль, я рассказала им, как обнаружила в домашней библиотеке мамин дневник и что успела в нем прочитать.
— Как думаешь, твоя мама могла оставить какие-нибудь подсказки о том, кто твой отец? — осторожно спросила Селия, глядя на меня с искренней тревогой в глазах.
Она волнуется за меня! Селия — дитя, выросшее в полной семье, где родители любят и уважают друг друга. И, как она всегда выражается, у нее сердце болит, когда она вспоминает, что моей мамы нет в живых, да и отца, возможно, тоже.
— Думаю, это возможно. — Я тяжело вздохнула. — Но, если честно, я уже давно перестала надеяться. Столько лет прошло! Если бы он был жив и хотел найти меня, то сделал бы это, ведь так?
Я не ожидала, что произнесу это вслух. С каждым годом тоска по маме бледнела, а надежда на то, что где-то в этом мире у меня есть отец, вообще умерла. Однажды я просто перестала задаваться этим вопросом.
— А сейчас, — я подняла глаза и постаралась улыбнуться, — все это даже не кажется мне таким уж важным. Я живу и, возможно, стою на пороге новых поворотов в своей жизни. У меня есть вы. И пусть мои родители не со мной, я не одна.
После этих слов за столом повисло молчание, и мы взяли друг друга за руки, обменявшись очень теплыми взглядами. Все, что осталось невысказанным, было понято без слов.
Сначала разговор об Обряде, потом — о дневнике матери, а теперь — и об отце, которого я никогда не знала… Мы зашли слишком далеко и загрустили, поэтому я решила вернуться к тому, ради чего мы сюда пришли: хлопнула ладонью по столу, заставив друзей вздрогнуть, и улыбнулась уже по-настоящему.
— Так, всё! Унылый настрой отменяется. Сегодня у меня день рождения, между прочим. И я точно знаю, что мы пришли в «Чашу Морр» не для того, чтобы топить слезы в эле. Мы пришли смеяться, петь и танцевать!
Селия восприняла мои слова как призыв к действию. Не прошло и пары секунд, как она, словно стрела, вылетела из-за стола и помчалась к музыкантам, находившимся в левом углу зала. Один из них — высокий, с угольно-черными волосами и скрипкой в руках — как раз настраивал свой инструмент. Селия, как всегда, пустила в ход весь арсенал своего обаяния: прищуренные глаза, тонкий поворот головы, игривую улыбку. Что бы она ему ни сказала, это сработало: он на мгновение застыл, а затем кивнул, смущенно улыбаясь в ответ. Не теряя времени, она вскрикнула от восторга, развернулась и буквально вприпрыжку вернулась к нам, схватив меня за руку, а вторую протянула Лукасу.