До середины ночи мы оставались в «Чаше Морр», отгородившись от внешнего мира, а потом, словно тени, скользнули к экипажу, чтобы вернуться домой.
***
Конечно же, я не выспалась. Поздно вернувшись домой, не сразу смогла уснуть, а когда это все-таки удалось, мне приснились красные глаза с черным ободком, которые преследовали меня, куда бы я ни пошла. Я до сих пор ощущала прохладное прикосновение к своей руке, как будто мое запястье обожгли холодом. А от воспоминания о том, как вампир повел носом и вдохнул мой запах, по всему телу бежали мурашки.
Мое воображение, подогретое несколькими кружками эля, во сне не остановилось на этом. Вместо случившегося в баре оно рисовало мне картину того, что могло бы произойти, не отдерни я руку: глаза вампира заволокло тьмой, обнажившиеся острые клыки готовились впиться в мои вены, а я…
Я резко вынырнула из сна и сначала не поняла, где нахожусь. Словно рыба, выкинутая на берег, я рвано дышала, пытаясь успокоить сердце, дико колотившееся после сна, и колкие мурашки до сих пор пробегали по телу.
Как только я перекатилась на другой бок, ослепительный солнечный свет больно хлестнул по глазам, и в висках резко запульсировало. Зажмурившись, я уткнулась лбом в прохладную подушку, надеясь отсрочить неизбежное. Казалось, тело налилось свинцом, и каждая его клетка протестовала против движения, но встать с кровати было необходимо.
Нужно умыться, одеться, спуститься вниз и найти Анну. Милая, терпеливая Анна наверняка уже колдует на кухне и, если повезет, приготовит для меня тот самый чудодейственный напиток от похмелья, который раз за разом готовит для дяди. Пахнет он ужасно, а выглядит еще хуже, но помогает безотказно. При одной только мысли об этой жиже желудок подал сигнал тревоги, но ради облегчения я была готова перенести даже это.
Завершив утренний туалет и облачившись в легкое повседневное платье, я выскользнула из своей комнаты и направилась на кухню, которая располагалась в пристройке на первом этаже. Утром ночная травма дала о себе знать, как только я ступила на левую ногу: щиколотка отозвалась тупой болью, и теперь я поняла, что, вероятно, подвернула ее во время падения с дерева. И как я не заметила этого, когда плясала вчера как в последний раз?
Проходя мимо столовой, я случайно заглянула внутрь — и тут же остановилась. За столом сидели все: вся семья в полном составе мирно завтракала в лучах утреннего солнца, словно сойдя с портрета. Пройти мимо, не поздоровавшись, было бы крайне невежливо. Вздохнув, я собрала остатки сил в кулак, выпрямилась, нацепила на лицо маску благовоспитанной девушки и шагнула внутрь.
— Доброе утро, дядя Мортимер, тетя Алисия! — вежливо проговорила я, ступив в залитую светом столовую. — И тебе, кузина Ариетта, желаю приятного начала дня.
Я склонила голову, как подобает воспитанной юной леди, и уже собралась продолжить свой путь на кухню — не хотелось задерживаться в этой душной комнате дольше, чем того требуют правила приличия. Дядя, не отрываясь от утренней газеты, буркнул что-то нечленораздельное в ответ, отчего я позволила себе с облегчением выдохнуть. Моя миссия «показаться и исчезнуть» почти удалась. Но не успела я дойти до поворота в коридор, ведущий на кухню, как за спиной послышались стремительные шаги. Я обернулась, и, разумеется, увидела Ариетту. Ее юбка противно шелестела, а на лице было написано то ли любопытство, то ли раздражение.
— Где ты была вчера? — выпалила она, чуть запыхавшись.
Черт! Что?.. Как она узнала, что меня не было дома? Я ведь все предусмотрела: аккуратно уложила на кровать подушки и прикрыла их одеялом, оставила догоревшую до половины свечу… Кто бы ни зашел, он решил бы, что я давно сплю. Но Ари, вероятно, заявилась в мою комнату и порылась там с дотошностью сыщика.
Я натянула на лицо выражение самой искренней невинности.
— О чем ты? Вчера я весь день провела дома, — солгала я, и глазом не моргнув.
Честно говоря, мое нынешнее состояние — туманная голова и безразличие ко всему — не позволяло выразить ни стыд, ни раздражение. Спасибо похмелью!
— Я заходила в твою комнату, и ты — надо же! — там не спала. А было уже далеко за полночь, сестрица.
— Наверное, спустилась в библиотеку, — ответила я, небрежно пожав плечами. — Бывает, мысли мешают уснуть, а книги помогают.
Я едва сдержалась, чтобы не добавить: «Не думаю, что ты когда-нибудь испытывала подобное». Однако благоразумие одержало верх — сейчас мне было важнее добраться до Анны и ее варева, чем ввязываться в словесную дуэль.