Пока я наблюдала за ним из окна, он нырнул обратно в карету, вытащил оттуда небольшой саквояж, в котором могло уместиться только самое необходимое, затем что-то коротко сказал кучеру и отправил того восвояси, а после уверенно зашагал к крыльцу.
Я позабыла о головной боли и поврежденной лодыжке. Все померкло перед желанием встретить его первой. Сорвавшись с места, я почти сбежала по лестнице, едва касаясь ступеней. Сердце забилось в радостном нетерпении. Я давно не видела Бена, а последнее письмо от него пришло три недели назад. Каждое послание я перечитывала по нескольку раз: рассказы о мастерстве местных стеклодувов, странных обрядах и традициях эвенианцев… Его письма были как окно в другой мир.
Когда я достигла лестничной площадки, Бен уже успел снять сюртук и передать его Гилему, нашему дворецкому. Выглядел он почти так же, как и раньше, но с одной разительной переменой: волосы, ранее доходившие ему до плеч, теперь были острижены коротко, подчеркивая резкие черты лица. Даже его знаменитая челка, вечно падающая на глаза, исчезла.
Ариетта унаследовала красоту своей матери, но Бен был копией отца: густые темно-каштановые волосы, широкие брови и те же серо-зеленые глаза, так похожие на мои. Поставь нас рядом, и незнакомец скорее бы принял за сестру Бена меня, а не Ари. Возможно, именно это и сблизило нас.
Бен с детства отличался от Ари: в нем было больше живого любопытства, свободолюбия, стремления к пониманию сути вещей. Он хотел не просто унаследовать дело отца, а мечтал изучить его до мельчайших деталей, узнать, как производится стекло, которое потом превращается в посуду, предметы интерьера и другие изделия, которые наша семья так успешно продает по всему Морвейну.
Я не могла дождаться, когда услышу его новые истории. Хотела знать, что еще он повидал, чему научился, что открыл в себе за эти недели вдали от дома. Бен был не просто моим кузеном — он был другом. Вторым в этой семье, кто считал меня ее частью, а не временной и с трудом терпимой гостьей.
— Бен! Ты вернулся! — воскликнула я, с радостью направляясь к нему по мраморному полу холла.
Он обернулся на звук моих шагов, и его уставшее, запыленное после дороги лицо озарила широкая, теплая улыбка.
— Ливи! — сказал он с удивлением и нежностью в голосе. — Не ожидал, что ты будешь первой, кто встретит меня.
Мы шагнули друг к другу одновременно. Он крепко обнял меня одной рукой, а затем мягко поцеловал в обе щеки — сдержанно, по-родственному.
— Увидела тебя из окна, — сказала я, отступив на шаг, чтобы лучше его рассмотреть. — Остальные, похоже, слишком заняты, чтобы выйти к тебе. И... Бен, что случилось с твоей прической?
Он рассмеялся, проведя рукой по аккуратно подстриженным волосам на затылке — теперь слишком коротким.
— Эвенианская жара победила мои принципы, — с усмешкой ответил он. — Да и, признаться, при работе со стеклом иметь длинные волосы крайне неудобно и даже опасно. Поверь: когда работаешь у горячей печи и локон падает на лицо, переосмысливаешь все, что думал о длинных волосах.
— С этой стрижкой ты выглядишь более… взрослым, что ли, — призналась я, продолжая разглядывать его с интересом. — Но тебе идет, кузен.
— А где все? — спросил он.
— Дядя у себя в кабинете. Тетя и Ари… — И тут сверху раздался узнаваемый визг. — Они готовятся к ужину в честь твоего приезда. Но ты и сам слышишь. — Я закатила глаза, и мы с пониманием переглянулись.
— Н-да… Не представляю, как это я не слышал этих ее криков на острове, — шепнул он.
— Счастливчик, — хмыкнула я в ответ.
Мы обменялись взглядами, полными взаимопонимания, и стало ясно: между нами все осталось как прежде.
— Пока спускалась, я видела, что в твоей спальне уже заканчивают прибирать. Ты, наверное, устал с дороги, захочешь отдохнуть и переодеться перед ужином, — сказала я и заметила, что Гилем уносит багаж Бена наверх. Сам же он стоял, держа в руках большую пачку писем.
— Да, это звучит просто прекрасно! — кивнул Бен, но не сделал и шага в сторону лестницы. — Но сначала я должен передать отцу эти письма. Как только стало известно, что я возвращаюсь домой, все его торговые партнеры наперебой стали совать мне корреспонденцию.