Селия, сидевшая по левую руку от брата, то и дело бросала взгляды на моего кузена. Быстрые, едва уловимые движения ее ресниц, легкая улыбка — все выдавало живой интерес. И в самом деле, Бен заметно изменился: короткая стрижка делала черты его лица более строгими, а уверенность во взгляде говорила о взрослении. Вкупе с будущим положением наследника торгового дома — вполне себе завидная партия. И для Селии… Я оборвала собственные мысли. Нет, сейчас не время и не место рисовать себе ненужные картины.
Слева от меня слышался женский щебет с жеманными смешками и заискивающими взглядами в сторону молодых мужчин. Это быстро наскучило мне, и я отвернулась к мужской стороне стола, где разговор, похоже, достиг интересной точки. Слуги тем временем принесли первые блюда: легкий куриный бульон с травами, миниатюрные пирожки с дичью, орешки в меду. Вино мягко заструилось в бокалы, наполняя воздух терпким ароматом.
— Как только мы получим этот контракт, — говорил седовласый господин с кольцом-печаткой, сидевший рядом с дядей, — сможем направить официальное ходатайство о снижении пошлин Его Величеству. Все высшие дома уже заинтересованы в стекле, которое позволяет вампирам находиться внутри помещения и не бояться солнца, но при нынешних ценах они с трудом могут позволить себе заменить витражи.
— В окнах главного замка кровопийц стоит же такое стекло, разве нет? — спросил чуть более молодой, но тучный мужчина с русыми волосами, на затылке которого уже виднелись первые намеки на лысину. — Конечно, все темнорожденные хотят ходить при свете дня. Но согласится ли Его Величество разделить эту возможность со всеми своими подданными?
— Не думаю, что король окажется столь глупым и недальновидным, чтобы отказать своему близкому кругу в такой привилегии, — ответил тот же седовласый господин. — Его правление постепенно клонится к закату, но он вряд ли захочет уйти на покой раньше. Тем более ходят слухи, что наследничек — тот еще повеса, который чаще проводит свое время в…
— Брон, за столом дамы! — осадил седовласого дядя Мортимер, глянув в мою сторону. И все на мгновение затихли — был слышен только стук приборов о тарелки.
Дядя, сложив руки перед собой, потер подбородок, в раздумье глядя на сына.
— Так или иначе, Бенедикт работает над этим вопросом уже полгода. Уверен, что мы сможем привезти первую партию к середине осени и выставить ее в королевском павильоне.
Все с уважением переглянулись. Торговля стеклом, особенно таким, что обработано средством, секрет которого эвенианцы еще никому не раскрывали, считалась перспективным направлением. И тот, кто убедит островитян продавать такое стекло Морвейну, точно сорвет куш. Бену прочили блестящее будущее.
Я искоса взглянула на Лукаса, который, как и всегда, не проявлял особого интереса к разговорам о прибыли, пошлинах или торговых монополиях. Он мягко поправлял платок у горла и что-то отвечал Селии. Не желая, чтобы мой друг оставался в стороне, я легонько подтолкнула ногу Бена под столом. Тот глянул на меня удивленно, и я, чуть кивнув в сторону Лукаса, выразительно подняла брови. Бен понял все без слов. Он наклонился вперед и с тем дружеским запалом, который я так в нем любила, включил Лукаса в разговор.
— Как продвигается твоя служба? — обратился к моему другу Бен, мило улыбаясь, явно побуждая того ответить. — Насколько я помню, ты уже два года в городской страже. Задумывался, куда дальше?
Лукас оживился. Его глаза загорелись интересом, и он отложил вилку.
— Ты верно запомнил, Бенедикт, — с легкой тенью гордости начал он. — Я действительно служу уже почти два года. И совсем недавно... точнее, сегодня утром подал прошение о переводе в королевскую гвардию.
Я не смогла скрыть удивления и посмотрела на него в упор. Почему он мне не сказал? Мы ведь так много говорили вчера вечером… Разве он мог не упомянуть об этом? Или не захотел?
Обида кольнула меня, и я опустила взгляд, пытаясь скрыть свою реакцию от остальных. Королевская гвардия служит вампирам. А вчера ночью Лукас ясно дал мне понять, как относится ко всему их роду. Зачем ему переходить на службу к темнорожденным, если он так их ненавидит?
С другого конца стола послышался одобрительный голос дяди Мортимера.