— Энцо, — он повернулся к отцу Лукаса, — ты должен гордиться своим сыном. Королевская гвардия в двадцать три года — это почетно! — Дядя поднял бокал, торжественно отсалютовал им Лукасу, и несколько мужчин последовали его примеру.
Лукас благодарно кивнул, но не посмотрел в мою сторону. Возможно, не заметил моего замешательства, а может, сделал вид, что его это не волнует.
Разговор за столом стал оживленным: мужчины обсуждали будущие сделки, пытались узнать у Бена, как ему удалось убедить эвенианцев торговать с нами особым стеклом, а женщины сдержанно улыбались и переговаривались о нарядах и будущих балах.
Вечер проходил спокойно. Блюда менялись одно за другим, а вина в графинах заметно убавилось. Румянец на щеках гостей разгорался, и вот уже некоторые мужчины начали подниматься из-за стола, намекая на грядущую беседу с сигарами в кабинете. Я же собиралась уйти вслед за женщинами в гостиную, как вдруг на пороге столовой появился Гилем. Он шагнул в залу с привычной сдержанной грацией и, приблизившись к дяде, вручил ему свернутый в тугой рулончик лист плотной бумаги, скрепленный синей сургучной печатью.
Дядя нахмурился, быстро сломал печать и развернул письмо. Его взгляд пробежал по строчкам так стремительно, будто он знал, что в нем, и лишь хотел удостовериться. Затем дядя поднял глаза: сначала на тетю Алисию, затем на Ариетту и, наконец, на меня. В уголках его рта заиграла довольная улыбка, и он встал. Тишина накрыла столовую, как легкая вуаль: все тут же замерли, ожидая.
— Друзья мои! — начал дядя торжественно, поднимая бокал. — Какая радость, что именно сегодня, находясь в кругу семьи и самых близких людей, я имею честь огласить весть, только что полученную от хранителей. — Он сделал паузу. — Обе девушки из моего дома — моя дочь Ариетта и племянница Ливиана — признаны достойными и допущены к участию в грядущем Обряде Крови и Отборе этого года!
Глава 6
Мой вдох получился слишком коротким, а воздух в комнате вдруг стал гуще, чем сливки для заварного крема. Ну, вот и все… Обратной дороги теперь не существует — по крайней мере, той, что вела бы в привычную, понятную жизнь.
Я не отрываясь смотрела на дядю. Его глаза сияли отеческой гордостью, надеждой, какой-то непередаваемой радостью, которую он и сам, кажется, не ожидал испытать. Потом я перевела взгляд на тетю. Она стояла с прямой спиной и высокомерным выражением лица, которое, должно быть, изображало триумф. Рядом с ней была Ариетта. Ох, Ари… Она глядела на всех так, как, наверное, смотрят коронованные особы в момент венчания на царство: будто весь этот вечер, и письмо, и сам Обряд Крови были созданы исключительно для нее. В ее глазах я уже проиграла, еще не вступив в игру.
Я повернула голову к другой стороне стола. Селия, моя чуткая и понимающая Селия, смотрела на меня с легкой тревогой, будто пыталась глазами передать: «Я рядом и поддерживаю тебя». Лукас же был неподвижен, как статуя. Его лицо застыло и не выражало никаких эмоций. К моему удивлению, Бенедикт глядел на меня с доброй полуулыбкой. Я ответила ему едва заметным кивком и увидела, как после этого он перевел взгляд на дядю и почти незаметно кивнул ему.
Опустив глаза, я пыталась хоть как-то собрать мысли. Я участница Обряда Крови. Это то, к чему я стремилась. Мой шанс на достойную жизнь. Мой путь. Так почему же внутри — холодная отрешенность? Почему я дрожу и пугаюсь?
Всю свою жизнь я прожила в мире людей. Да, мы делили королевство с магами и вампирами. Да, в хрониках говорилось о многовековом союзе наших рас. Но все это всегда казалось мне далеким, почти мифическим…
Звук постепенно возвращался: сначала — легкий звон бокалов, затем — голоса, шелест тканей, громкий смех…
Гости повставали со своих мест. Мужчины собрались подле дяди, женщины окружили тетю и кузину. Все поздравляли их: одни искренне, другие — из вежливости, пряча за улыбками зависть.
Я тоже встала, будто по инерции, и сделала несколько шагов, почти забыв, куда направлялась.
Ах да, дневник. Я же хотела показать Селии отрывок, связанный с Калией… Но взгляд натолкнулся на Лукаса. Он не сводил с меня глаз, пока я обходила стол и шла к нему.
— Пойдем, — выдохнула я и, не дожидаясь ответа, схватила его за руку, увлекая прочь, в коридор между столовой и кухней, туда, где было меньше ушей.