Когда мы оказались вдвоем, я не отпустила его руки́ — напротив, еще крепче сжала ее обеими ладонями, будто хотела его удержать, а может, чтобы самой обрести опору.
— Лу… Королевская гвардия? — прошептала я. — Почему ты не сказал вчера?
Он посмотрел на меня снисходительно.
— Лив, вчера был твой вечер. Мы смеялись, пили и танцевали. Ты же сама просила не говорить о сложном! Так зачем мне было заводить об этом разговор?
— Затем, что ты мой друг, — срывающимся голосом возразила я. — Потому что это важно. Потому что ты… Ты же ненавидишь вампиров! А служба у них — это почти пожизненно. Гвардейцы ведь клянутся служить короне до конца жизни. Разве не так, Лу?
Он молчал. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах зажглось что-то темное. Обида, гнев или боль — я определить не могла.
— Все, чего я когда-либо хотел… — сказал он тихо, почти шепотом, — мне больше не суждено это получить. Так что да, служба у чудовищ — единственное, что мне остается. — С этими словами он отвернулся от меня и попытался вырвать руки, но я не отпустила.
— Лу…
— Я искренне надеюсь, — перебил он грубо, — что ты тоже получишь все, чего хочешь, и будешь счастлива.
После этих слов он вырвался из моей хватки и пошел прочь по направлению к мужчинам, которые, судя по голосам, уже перемещались из столовой в кабинет дяди. А я стояла, прислонившись к холодной стене, и не могла пошевелиться.
«Все, чего я когда-либо хотел…» Эти слова звучали в голове гулким эхом. Неужели… О Благая Богиня, неужели его чувства ко мне так и не остыли за все эти годы? Когда мы были моложе, я принимала внимание Лукаса с легкой тенью наслаждения. Он был моей опорой, моим щитом, и мне это нравилось. Я чувствовала себя нужной, важной, особенной рядом с ним. И, быть может, именно из-за этого когда-то позволила случиться тому, что случилось…
Это произошло в день моего шестнадцатилетия, когда Лукас подарил мне те милые стеклянные сережки. Он наклонился ко мне, и наши губы на несколько секунд соприкоснулись. Сначала поцелуй был нежен, но когда я почувствовала легкое давление его губ на мои, то отстранилась первой.
Мои глаза во время первого поцелуя были открыты. И, призна́юсь, я ничего не почувствовала — никакого огня, никакой тяги. Все происходило не так, как описывалось в книгах. А Лукас… Он смотрел на меня, будто я — весь его мир, и я испугалась. С тех пор я держала дистанцию и надеялась, что его чувства пройдут, как и все юношеские увлечения. Но, видно, ошиблась. И возможно, сейчас я сделала ему больнее, чем когда-либо прежде.
Я задержалась в полумраке коридора, чтобы прийти в чувства, а затем, стряхнув с себя остатки разговора с Лу, шагнула обратно в столовую. В дверях мелькнула желтая юбка — Ариетта покинула комнату последней, и я последовала за ней. Сейчас мне нужно было одно — найти Селию и утащить ее в свою комнату, пока голова окончательно не распухла от всего случившегося.
Скорее всего, она уже сидела в гостиной — там, где собирались женщины, как только заканчивалась официальная часть вечера. Я поспешила туда, и стоило мне пересечь порог, как комната будто застыла: все головы повернулись ко мне одновременно, как по команде, а разговоры затихли.
Гостиная, оформленная в зеленых тонах с приглушенным золотом в отделке, тонула в мягком свете ламп и благоухала корицей, сахаром и цветочным парфюмом. Повсюду стояли изогнутые кушетки и кресла, обитые бархатом с изображением роз и лилий, украшенные затейливыми вышитыми подушками. Чай и десерты уже были поданы, и все дамы, разделившись на группы, разместились здесь, чтобы продолжить обсуждать что-то несомненно крайне скучное.
Тетя Алисия сидела в центре, как паучиха в сердце своей паутины, окруженная светскими подругами. Она даже не потрудилась скрыть, как внимательно следит за каждым моим шагом. Ее глаза прошлись по мне сверху вниз, будто оценивали, достойна ли я дышать с ними одним воздухом. За весь вечер она не удосужилась сказать мне и двух слов, не считая того недолгого случайного столкновения после прибытия Бена. И, если быть честной, я даже радовалась этому. Терпеть молчание, как ни странно, для меня было легче, чем сносить ее колкие комментарии на людях.
Я увидела Селию: вместе со своей матушкой она сидела на низком диване с изогнутыми ножками в углу. На столике перед ними стояли заварник и кувшинчик со сливками. Я направилась к ним, стараясь держаться, как учила в детстве гувернантка: с прямой спиной, не спеша, но решительно.