Мне нужно было ускориться, прочесть мамин дневник как можно скорее. В этой маленькой книжице могли найтись ответы на еще не заданные мною вопросы. А мне нужно быть готовой ко всему, что предстоит.
***
Осень окончательно вошла в свои права. В тот день, когда наставница, нанятая тетей Алисией, проводила для меня и Ариетты уже шестой урок, деревья за окнами разукрасились: к зеленому добавились мазки золота и меди, и кое-где мелькали небрежные красные капли. Воздух был свеж, но еще не холоден; солнце светило косо и мягко, а небо становилось все ниже и ощущалось тяжелее. Пришла та самая короткая пора, когда летнее тепло еще живо в воспоминаниях, а зима уже стучит в окна первыми холодными ночами.
В это межсезонье жизнь простых людей начинала замедляться. Маги, связанные с землей, и крестьяне завершали последние работы: собирали остатки урожая, сушили травы, заготавливали на зиму дрова. А вот наверху, в залах дворцов и городских особняков, все только ускорялось: начинался светский сезон.
Как говорила наставница, осень и зима были для вампиров временем особой активности, ведь с удлинением ночи увеличивалась и их сила. Именно в это время проходили все важнейшие светские события. Первым в их череде был бал в честь Праздника середины осени, символизировавшего, что все летние работы завершены и наступает пора замедления, холодов.
Раньше я не особо заостряла на этом внимание. Светский этикет, расписание вампирских бальных сезонов, традиции и обычаи сверхъестественного дворянского общества — все это казалось мне чем-то далеким, как истории о заморских землях, которые рассказывал мне Бен. Но наша наставница мисс Шульцштейн с удовольствием заполнила пробелы в моих знаниях.
Также мы разучивали с ней танцы. Мазурка, задорная и ритмичная, давалась мне легче всего — ноги будто сами знали, как двигаться под эту музыку. Котильон — более сложный, со множеством фигур — требовал внимания, но и он был мне по плечу. А вот вальс… Он стал моим проклятием.
Несмотря на все мои старания, несмотря на то, что Бен вызвался быть моим партнером на уроках, проявив чудеса выдержки и терпения, я то и дело сбивалась, вечно стремилась перехватить ведение, не позволяя себе расслабиться. Танец, созданный для доверия и легкости, превращался в упрямую борьбу двух тел.
Мне оставалось лишь надеяться, что на балу меня не пригласят на вальс. С мазуркой и котильоном я при необходимости справлюсь, а вот на сцену романтики и изящества лучше не выходить вовсе.
Но гораздо хуже, чем танцы, мне давался этикет за столом. Столько приборов, каждый со своим предназначением: ложки для супа и для десертов, ножи для рыбы, закусок и масла, бокалы разных форм для разных напитков — все это напоминало мне поле битвы. Благо на ближайшем балу не предвиделось званого ужина. Я знала, что в зале будут подавать напитки и закуски, которые можно потреблять между танцами за беседами. И учитывая, что хозяева бала — не люди, а вампиры, отсутствие ужина казалось логичным.
«Они ведь не едят человеческую пищу… Или едят? Благая Богиня, да я и половины о них не знаю!» — подумалось мне, когда я возвращалась в свои покои после долгой поездки к портнихе.
Сама поездка оставила ощущение, будто я обычный полевой цветок, случайно оказавшийся в букете из редких орхидей. Весь день я провела в тесной комнатке ателье, слушая, как тетя Алисия с придыханием рассказывает, какая у нее необыкновенная дочь и какие ткани ей полагаются — исключительно лучшие и редкие. Помощницы портнихи причитали, восхищались, ахали, но я уверена, что их восторг был вызван вовсе не прелестями Ари, а размером вознаграждения, которое каждая получит после выполнения заказа.
Мне же полагались три новых платья — не больше. И хорошо, что не меньше. Алисия подчеркнула, что у меня уже есть «несколько выходных нарядов», пусть и давно вышедших из моды. Дополнительные платья, по ее словам, были бы излишеством. Однако, как она добавила с присущей ей язвительной благосклонностью, к каждому платью предполагаются новые туфли и перчатки, а этого мне, сиротке неблагодарной, и так будет достаточно.
Я уже поднималась по лестнице на третий этаж, предвкушая тишину и спокойствие своей комнаты, как за спиной раздался голос тети: