Голос Алисии почти перешел в плач. Значит, это был последний аккорд в пьесе, которую она разыгрывала перед дядей в надежде, что он пойдет у нее на поводу.
Я уже вплотную приблизилась к двери и была готова войти, но ждала подходящего момента.
— Алисия, мы уже это обсуждали — и не раз, — медленно, но уверенно произнес дядя. — Я принял решение и не отменю его. Все бумаги об участии Ливианы и Ариетты в Обряде сегодняшним утром отправились к Верховным хранителям. Как только состоится рассмотрение и они дадут свой ответ, я обязательно тебе сообщу.
Именно в этот момент я решила, что дядю пора спасать, и постучала. Сразу после короткого «Войдите» я распахнула дверь и шагнула внутрь. Меня тут же окатила волна презрения. Взгляд серых глаз тети устремился на меня — не такой холодный, как всегда, ведь сейчас ей все еще мешали непролитые слезы, а щеки покрывал румянец возмущения. Но я знала: вестись на это не стоит, ибо Алисия всегда была талантливой актрисой. Весь ее вид сейчас — от ярко-рыжих волос, элегантно уложенных в высокую прическу, до подола домашнего синего платья — указывал на готовность ко второму акту.
Эта женщина обладала не только холодной красотой, но и острым умом. Она знала, что уже проиграла эту битву, но точно не была намерена проигрывать всю войну. Не сказав больше ни слова, а лишь выразительно посмотрев на своего мужа, тетя прошла мимо меня в распахнутую дверь. Я только и успела присесть в вежливом приветствии — а ее уже и не было в кабинете.
— Дядя, вы меня звали? — Я снова присела и подняла глаза на мужчину, который стоял за столом темного красного дерева, расположенного посередине комнаты.
— Ливиана, проходи. Присаживайся.
Кабинет был небольшим, но выглядел дорого и по-мужски. Обстановка здесь не менялась со времен моего деда. В самом центре стояли стол и два стула для посетителей. Справа от входа вдоль стены от пола до потолка тянулись длинные стеллажи, на которых были расставлены книги. Но если в общей библиотеке можно было найти занимательные художественные рассказы и повести, то эти книги носили чисто деловой характер. Я была уверена: открой я любую из них, не пойму ни слова. Пол кабинета был покрыт ковром в тон стенам — довольно аскетичным, без рисунков — в отличие от других, что находились в жилых комнатах. В углу у окна располагался небольшой столик с напитками, и дядя подошел к нему, пока я устраивалась на стуле.
Дядя явно собирался с духом. Он налил себе в стакан какую-то янтарную жидкость и вернулся за стол. Я предполагала, что дядя может заговорить со мной о моем дне рождения или о смерти мамы. А может, он сразу перейдет к делу и захочет обсудить мое участие в Обряде. Я была готова к разговору на любую тему, которую он выберет. Сидя на стуле, я приняла самый добродушный вид, на который только была способна.
— Я знаю, сегодня такой… сложный день, — начал дядя, потупив взгляд, — что, наверное, ты не захочешь обсуждать свое участие в Обряде, но… — Он замолчал, тщательно подбирая слова, чтобы продолжить. Дядя Мортимер то и дело запускал пальцы в свои заметно поседевшие волосы и с каждой минутой волновался все больше, а мне захотелось прийти ему на помощь.
— Дядя, не волнуйтесь. Я понимаю, что нынешний год особенный. Мне исполнилось восемнадцать. И вы, видимо, приняли решение насчет моего будущего, — проговорила я тихим спокойным тоном, соответствовавшим милому образу, который я так старательно выстраивала. В общем, пела, точно птичка, перед ним.
Да, я уже слышала, что дядя отправил прошение об участии и от моего имени, и от имени кузины, которой восемнадцать исполнилось еще в начале года, но не стала говорить ему об этом. Подслушать ссору своих опекунов — совсем не тот поступок, которым можно похвастаться.
— Да, принял. — Сказал, как отрезал. А потом дядя посмотрел прямо на меня, и его лицо вмиг стало серьезным. — Ливиана, несмотря на обстоятельства твоего рождения, ты Грейвз. — Так он начал свою речь, будто выступал перед толпой подчиненных. — Поэтому я решил, что твое участие в Обряде обязательно.
Волна приятного предвкушения чуть не затопила меня. Этого я ожидала. Даже хотела! Зная, что моя мама в свое время удостоилась чести быть фавориткой короля, я полагала, что имею неплохие шансы стать достойной супругой какого-нибудь богатого вампира. Возможно — если мне повезет — даже дворянского рода.