Само здание соответствовало описанию мамы, но его красота превзошла все мои ожидания. Особенно меня поразили окна. Каждое из них было витражным — ярким, словно осколки радуги, собранные в причудливый орнамент. В каждом стекле — своя история: цветочные узоры, символы исцеления, древние знаки, и ни один рисунок не повторялся. Над парадным входом возвышалось круглое окно — огромное, как солнечный диск, — в центре которого сиял символ Благой Богини: раскрытая ладонь, из которой исходили лучи. Но напряжение, что поселилось во мне после вчерашнего чтения дневника, все еще оставалось внутри и заставляло не верить внешней величественности этого места.
Наш экипаж остановился у парадного входа, и Бен помог мне и кузине спешиться. Все вместе мы вошли внутрь. Отполированный каменный пол в высоком и светлом холле сиял. В центре зала стоял фонтан с мраморной фигурой женщины; ее глаза были закрыты, а руки распахнуты. Это была Благая Богиня. Вода стекала по ее пальцам, наполняя чашу фонтана внизу, а оттуда возвращалась в круговорот как символ вечного цикла жизни.
Я все еще рассматривала статую, когда к Бену подошел человек в длинной бежевой мантии с таким глубоким капюшоном, что его лицо было почти полностью скрыто в тени. После короткого обмена фразами с этим человеком Бен направился к нам.
— Вас уже ждут, — сказал он, бросив взгляд сперва на Ариетту, а потом на меня. В его тоне слышалось сочувствие. — Сейчас к каждой из вас подойдет аколитус, и они сопроводят вас на осмотр. А я подожду здесь. — Он указал на полукруглые скамьи вдоль стен: резные, темные, с мягкими сиденьями.
Я молча кивнула. Все было предельно понятно, но сердцу от этого легче не становилось.
Ариетта стояла прямо, будто к ее спине приклеили палку. И я заметила, как от нервозности она крутит руки. Значит, тоже переживает. Не знаю, понимала ли кузина, что ждет нас на осмотре. Благодаря маминому дневнику я имела хоть какое-то представление о том, что будет происходить, и это не умаляло моей тревоги.
Внезапно мне захотелось хоть немного приободрить ее, сказать, что не стоит так беспокоиться. Но я знала: любое проявление сочувствия Ари примет за насмешку. А если я случайно обмолвлюсь о том, что прочла в дневнике мамы… Этого лучше не допускать.
Мы были не единственными участницами, которых привезли на осмотр, в холле Обители. Я бросила взгляд на ближайшую к нам пару — девушку и, видимо, ее отца. Она ответила мне холодным взглядом и поспешно отвернулась. Хм, интересно… Неужели конкуренция начинается уже здесь?
Мое внимание отвлекла группа людей, которые вошли в холл. Организованной колонной они двигались вокруг фонтана, и тут от группы отделились две фигуры в бежевых одеждах. Они начали приближаться к нам, ступая так тихо, будто скользили по полу. Невозможно было сказать, кто перед нами: мужчины или женщины. Возраст, черты лица — все скрывали широкие капюшоны и объемная одежда. В этом, наверное, и заключалась суть их служения: оставить свою личность и быть частью общего дела.
Когда один из них подошел ко мне, я все же уловила: он был молод. Лицо спокойное, почти безмятежное; глаза ясные, чуть раскосые. Он протянул ко мне руку, но не коснулся, а другой указал направление, в котором приглашал проследовать за ним. Аколитус, подошедший к Ариетте, сделал то же самое. И мы двинулись вслед за ними вглубь Обители.
Спустя несколько поворотов мы оказались в длинном коридоре. Справа и слева находились небольшие комнатки для частных осмотров. Ариетта и ее сопровождающий зашли в одну из них, а меня направили в ту, что напротив.
Она была совсем крошечной и аскетичной, как келья монаха. Свет проникал внутрь через узкое высокое окно, рассеиваясь по гладким бежевым стенам. Никаких украшений или ярких цветов — все здесь говорило о сосредоточенности. Справа у стены, под окном, стояла кушетка, застеленная тонким стеганым покрывалом, рядом — деревянный стол со стоящим сверху распахнутым ящиком. Внутри него покоились баночки с цветными жидкостями, камни, покрытые рунами, инструменты разных форм.
Мой сопровождающий — юноша в светло-кремовой мантии с капюшоном, откинутым назад, — кивнул мне с вежливой учтивостью и указал на кушетку.
— Присаживайтесь, пожалуйста. — Его голос звучал мягко и ровно. — Меня зовут Ален. Недавно мне присвоили степень младшего люминариса и разрешили проводить базовые осмотры перед Обрядом. Не волнуйтесь, все пройдет быстро и безболезненно.