Hic est enim donum, a daemonum donum, erit a massa in faucibus, erit intra calcaneum quasi clavum, erit de te, cum sanguis per jecur. Maledictus.* Гермиона следила за его действиями, и в глазах ее читался страх вперемешку с любопытством. Его голос лился подобно песне, эхом отражаясь от стен в тишине больничной палаты. Взгляд его был сосредоточенным. По вискам стекали капельки пота. Было видно, что оно отнимает все его силы. Три раза он читал заклинание и по-прежнему не отводил взгляда от Гарри. В памяти Гарри некстати всплыл один из неудачных уроков окклюменции в Хогвартсе. Поднялся невесть откуда взявшийся сильный ветер, свечи погасли, и палата погрузилась во тьму. Но Северус продолжал читать заклинание. Закончив, он сделал замысловатое движение палочкой. С ее кончика сорвался бордового цвета луч и озарил на миг комнату багровым свечением. Луч прошел через тело Гарри, и он, не удержавшись на ногах, стал оседать на пол. Ветер тут же стих, и снова зажглись свечи. — Действуйте, Грейнджер! — прорычал Северус и обессиленно опустился на больничную койку. Гермиона, выйдя из оцепенения, бросилась к Гарри, который тоже, казалось, взял себя в руки, и вот уже первые капли крови, упав в кубок с зельем, окрасили его в такой же бордовый цвет, что и луч заклинания. Гарри отбросил нож и выхватил у Гермионы кубок. Сделав глоток, он наклонился к Джинни. Гермиона приподняла ее голову, чтобы Гарри смог влить ей в рот зелье. Помассировав ей горло, чтобы она смогла все проглотить, Гарри поднял ее на руки. Северус встал с кровати, чтобы Гарри смог положить жену обратно и сесть рядом с ней. — Через сколько мы сможем узнать, подействовал обряд или нет? — спросил он. Северус посмотрел на Гермиону, которая примостилась на подоконнике и пыталась унять дрожь в коленях. Но она, казалось, не заметила его лукавого взгляда. — Связь образуется сразу же, если обряд проведен правильно, — ответил Снейп. — Как это можно проверить? — Есть чары, которые выявляют наличие какой бы то ни было связи, если обряд проводился на крови, — устало ответила Гермиона. Она спрыгнула с подоконника и взмахнула палочкой, пробормотав заклинание. Вокруг Гарри и Джинни тянулся тонкий светящийся луч бордового цвета в форме перевернутой восьмёрки. Знак бесконечности. — Это значит, что обряд проведен правильно? — не унимался Гарри. — Да, — ответил Северус. Затем, повернувшись к Гермионе, сказал: — Попробуйте стандартные диагностические чары. Гермиона кивнула, даже не обратив внимания на то, что он пытался ее учить в ее же отделении. Видимо, сказывались усталость и стресс. Она послушно вывела диагностическую схему. Каналы, отвечающие за здоровье плода, которые раньше чуть светились бледной синевой, теперь горели необычайно ярко, как и вся схема в целом. — Гарри, они поправятся. Мы сделали это! — воскликнула Гермиона и бросилась обнимать друга, который, казалось, еще не пришел в себя после всех событий этой ночи. Северус с присущим ему скепсисом хмуро поглядывал на них, а потом, решив нарушить идиллию, произнес: — Я рад, Гарри, что для твоей семьи все завершилось наилучшим образом. Теперь я тебе ничего не должен. С этими словами он протянул раскрытую ладонь. Гарри мгновение смотрел на нее, потом вложил в нее свою и громко произнес: — Долг жизни уплачен. Их скрещенные ладони озарились ярким белым светом. — Спасибо, Северус и Гермиона. Снейп кивнул и пошел в сторону двери. Взявшись за ручку, он остановился и, повернув голову, посмотрел на Гермиону. — А ты… Гермиона, — произнес он выделив интонацией ее имя, — будь осторожна впредь со своими желаниями. Сказав это, он открыл дверь и скрылся во тьме больничного коридора. — Гермиона, вы перешли к неформальному общению? А как же «Ах, Гарри, он профессор Снейп!»? Гермиона на эти слова лишь захихикала. Но Гарри не унимался. — А про какие желания он говорил? Вы что, играли в карты на желания? — Гарри зашелся смехом, больше напоминающем истерику. Гермиона, прекратив хихикать, пихнула его локтем под ребра. — Гарри, еще одно слово в этом духе, и ты займешь соседнюю палату. Гарри примирительно поднял руки вверх. — Все-все. Я молчу. Но смех, рвущийся наружу, сдержать было невозможно. Гермиона хмуро зыркнула на него и, не говоря больше ни слова, вышла за дверь. Вслед ей все еще слышался смех друга. Хм, скрытые желания, значит. Тут есть над чем подумать.*** С тех памятных событий прошло уже несколько дней. Джинни успешно шла на поправку. Ее малышу ничего не угрожало. Гарри счастливо носился между авроратом и Мунго. А Гермиона взяла себе небольшой отпуск. Стоял вечер. В воздухе уже вовсю витали запахи зимы, первого снега и близившегося Рождества. Гермиона сидела на диване в гостиной своей квартиры в маггловской части Лондона, смотрела очередное вечернее ток-шоу по телевизору и уплетала мороженое прямо из огромного пластикового ведерка. Неожиданно раздался стук в окно. Она поставила ведерко на низенький столик у дивана и пошла в направлении звука. Открыв окно, она увидела большого черного ворона. Внимательно рассмотрев птицу, Гермиона увидела, что на хвосте ее пробиваются белые перья, а к лапке привязан конверт. Памятуя о своем недавнем и не очень приятном знакомстве с одним из представителей данного семейства пернатых, Гермиона с минуту смотрела на него с опаской, но, сжалившись над почтальоном, все-таки впустила его в дом. Отвязав от лапки конверт и погладив его по голове, она поставила перед ним чарку воды и дала немного совиного печенья. Пока он клевал свой незатейливый ужин, Гермиона вскрыла конверт и достала оттуда аккуратно сложенный вчетверо листок пергамента. Она с любопытством развернула его и увидела одну единственную фразу, написанную красивым витиеватым почерком, который она раньше так часто видела на полях своих неимоверно длинных эссе.