ся сквозь густые ветви деревьев. Пытаясь не отставать, Гермиона делала неуклюжие широкие шаги, периодически спотыкаясь о корни деревьев и проваливаясь в чьи-то норы. — Почему нельзя наколдовать Люмос? — недовольно спросила она, нарушив, наконец тишину, после того как в очередной раз угодила в маленькую круглую ямку острым мыском туфельки. Снейп резко остановился и повернулся к ней. Она в этот момент проверяла, не потянула ли лодыжку. — Потому что, мисс Грейнджер, — начал он тихим голосом, — в этом лесу встречаются такие твари, о которых даже Хагрид вряд ли вам когда-либо рассказывал. Идемте. С этими словами он развернулся и продолжил свой путь. Гермиона засеменила следом. Они шли еще некоторое время молча, затем Снейп спросил: — Что конкретно вы читали о Коричневых грибах? Гермиона от неожиданно прозвучавшего вопроса даже на миг остановилась. Но тут же прибавила шаг, пытаясь вспомнить, что же она о них читала. — Это очень редкий и дорогой ингредиент. Их можно собирать только в полнолуние. Они… — Она перевела дух. — Они не встречаются в наших широтах. — Как я уже говорил, встречаются. В чем состоит сложность добычи такого ценного ингредиента? Гермиона на миг задумалась. — Их нельзя срывать руками, иначе они придут в негодность. Для сбора грибов… — От быстрой ходьбы Гермиона пыхтела, как паровоз. — Используют серебряный нож, клинок которого обработан ртутью. Гриб срезают у корня. После того, как гриб срезан, он выделяет своеобразный сок, который, при попадании на кожу может вызвать специфическую реакцию. — Вот как раз об этой реакции я и хотел поговорить. Что это за реакция? Гермиона смутилась. — Про нее не было информации, кроме того, что для каждого волшебника она своя. Снейп усмехнулся. — Мисс Грейнджер, вы по-прежнему пытаетесь найти ответы на любые вопросы в книжках. Гермиона нахмурилась. Снова наступило молчание, прерываемое только ее шумным дыханием и звуками их шагов. — Мистер Снейп, почему вы до сих пор воспринимаете меня как школьницу? — вдруг спросила Гермиона, немного отдышавшись. Он замедлил шаг и обернулся, глядя на нее сверху вниз. — Потому что вы до сих пор ведете себя как школьница. Гермиона вскинула голову и с вызовом посмотрела на него. — Это почему же? Снейп пожал плечами. — Вам до сих пор нужно чье-то одобрение, похвала, почести за то, что вы в принципе выполняете свою работу. Не удивлюсь, если окажется, что вы затеяли всю эту кутерьму с зельем только лишь для того, чтобы получить наивысший балл. — Он усмехнулся. Гермиона вспыхнула от негодования и прищурилась. Глаза ее словно метали молнии, а весь ее вид говорил о том, что больше всего на свете ей сейчас хотелось достать волшебную палочку и стереть с его лица эту гадкую усмешку. — Как вы смеете? — процедила она, повысив голос. — Гарри мне как брат, а Джинни — моя подруга. Я люблю их и сделаю для них все. — Гермиона горько усмехнулся и в сердцах добавила: — Да что вообще вы знаете о любви? Поняв, какую глупость сморозила, Гермиона захлопнула рот и поспешно отвела взгляд от лица Снейпа, увидев, что он стиснул челюсти с такой силой, что заиграли желваки. Он остановился, наклонился к ее лицу, приподняв за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза, прошипел: — Побольше вашего, Грейнджер. Развернувшись, он взмахнул полами мантии в лучших традициях профессора Снейпа, и пошел прочь, не оглядываясь. Спустя несколько минут он вновь резко остановился и стал озираться вокруг. Где-то неподалеку послышалось уханье одинокой совы. В воздухе запахло сыростью, будто неподалеку был водоем. — Мы уже пришли. Стойте на месте, иначе вы их затопчете, — произнес Снейп, доставая из рукава палочку. Спустя мгновение, темноту прорезал тоненький лучик света от его палочки. Посветив себе под ноги, он двинулся в сторону близлежащих зарослей вечнозеленого кустарника. Гермиона тоже вытащила свою палочку и, тихо пробормотав «Люмос», пошла за ним, внимательно глядя себе под ноги. Луч света выхватил узкую полоску проточной воды в конце тропинки, покрытой грязным снегом и старой листвой. Снейп тем временем дошел до зарослей и остановился. — Мисс Грейнджер, — вновь заговорил он, — так, что еще вы можете сказать о специфической реакции? — С этими словами он медленно повернулся к ней лицом, и огонек на конце его палочки разгорелся ярче. Взглянув на его лицо, Гермиона увидела, что он поднял шейный платок так, что он закрыл большую часть его лица. Она хотела было спросить, к чему такие предосторожности, но он, видимо, сжалившись над ней и лишний раз избавив от позорного для нее невежества, заговорил снова: — Видите ли, мисс Грейнджер, об этой самой специфической реакции вы ничего не найдете в литературе, потому что для каждого она своя, индивидуальна. И заключается она в том, что при попадании сока гриба на кожу, он тут же впитывается без остатка, тем самым исключая возможность промыть этот участок. А всосавшись, действует на нервные окончания. Будет что-то типа цепной реакции. То есть, сначала вы почувствуете легкое онемение, которое от места контакта кожи с этой жидкостью постепенно распространится по всему телу. Затем начнутся непроизвольные движения конечностями, после — может наступить паралич. — Заметив ее испуганный взгляд, Снейп сделал короткую паузу, а затем продолжил уже более успокаивающим тоном: — Не бойтесь, все эти реакции временны и неопасны, если вы не идете за грибами в одиночку. Но нас ведь двое? — Он усмехнулся. Последняя часть его рассказа несколько ее успокоила. — Но это все общая реакция. Она бывает практически у 85% тех, кто хоть раз контактировал с Коричневыми грибами. — Снейп вновь театрально выдержал паузу и продолжил, понизив голос до зловещего шепота так, что ей пришлось подойти ближе на пару шагов, чтобы не упустить ни слова из того, что он говорил: — Сок Коричневых грибов — это сущий яд, который, воздействуя на центральную нервную систему, вызывает сильнейшие галлюцинации. Все, что мы когда-либо хотели сделать, но не сделали, все, что хотели заполучить, но не имели и половины. Этот яд стирает границы между желаемым и действительным. И вместо леса вам, к примеру, покажется, что вы прогуливаетесь по вересковым полям. Вы увидите это настолько живо, что, не задумываясь отправитесь гулять и обязательно забредете в болото, где увязнете, а наутро начальник аврората, и по совместительству ваш друг, опознает ваши бренные останки. Гермиона слушала его с широко раскрытыми глазами и думала о том, чего же она желает прямо сейчас, на всякий случай, чтобы быть готовой. — Яд активирует желания, возникшие в минуту попадания на кожу или все скрытые желания? — спросила, наконец, она. — Яд активирует не все ваши скрытые желания. Он действует более избирательно. Это должно быть не просто желание. Оно должно быть одним из тех, что не видны невооруженным глазом. Оно должно быть скрытым в том числе и от вас. Действие яда проходит в течение двух-трех часов. Противоядия от него нет. Гермиона снова окинула взглядом фигуру, грозно стоящую в свете Люмоса. Он действительно пришел сюда со знанием дела. Гарри не прогадал, когда рассказал ему обо всем и попросил помощи. Она опустила голову и посмотрела на свои руки. А ведь она даже перчаток с собой не взяла, несмотря на холодную погоду. Да и зачем они ей, если она собиралась в который раз заночевать в своем кабинете. Она обреченно вздохнула и тихо ответила: — Я все поняла, мистер Снейп. — Очень хорошо, — прошелестел он и опустил палочку, поворачиваясь и указывая ею куда-то под кустарник. — Смотрите. Гермиона посмотрела в направлении его палочки, и с губ ее сорвался удивленный возглас. Под кустами, насколько хватало света палочки, вся земля была густо усыпана большими круглыми шляпками коричневого цвета на длинных черных тоненьких ножках. Гермиона сделала несколько шагов в направлении Снейпа, но он остановил ее жестом руки. — Не подходите, просто бросьте мне корзину, — проговорил Снейп, доставая из кармана мантии маленький серебряный нож, лезвие которого скрывали резные ножны. Гермиона послушно отлевитировала корзинку. Он поймал ее на лету и, присев на корточки, начал методично срезать ножки грибов у самых корней и складывать в стоящую рядом корзину. Гермиона внимательно следила за тем, как корзина быстро заполняется коричневыми округлыми шляпками. Ее так и подмывало спросить: