– Это Мавра наверняка предусмотрела. И выставила часовых. Мимо них придется просачиваться.
– И думать забудь! Пусть рабы и ренфилды – не лучшие часовые в мире, темнопсы с лихвой компенсируют все их недостатки. Если хочешь миновать их незамеченным, тебе нужно быть невидимым, бесшумным и лишенным запаха. На внезапную атаку не рассчитывай.
– Блин. Каким оружием они располагают?
– Гм… зубами. По большей части – зубами, Гарри.
Я испепелил его взглядом.
– Не собаки.
– Ох. Ну, некоторые рабы вооружены бейсбольными битами. У ренфилдов – автоматы, гранаты и бронежилеты.
– Ох, черт.
Боб осклабился на меня с полки.
– Ух ты! Уж не боится ли кое-кто древних автоматов?
Я насупился и швырнул в череп карандашом.
– Может, Мёрфи и придумает, как разобраться со всем этим, не развязав третьей мировой войны. Ладно, сменим тему. Мне нужно знать твое мнение.
– Ну да, – без особого энтузиазма произнес Боб. – Валяй выкладывай.
Я рассказал ему об энтропийном проклятии и о том, кто, по моему мнению, за ним стоит.
– Ритуальная магия, – подтвердил Боб. – Снова любители.
– Кто спонсирует сейчас ритуальные проклятия? – спросил я.
– Ну… Теоретически много кто может. На практике, однако, большую часть информации об этом собрал Совет Венатории или кто-то вроде них, со сверхъестественными связями. Собрал – или уничтожил. Мне нужно некоторое время, чтобы припомнить подробности.
– Это еще почему? – возмутился я.
– Потому что мне надо рыться в воспоминаниях за без малого шесть веков, а я устал. – Голос Боба сделался тише, будто доносился издалека. – Впрочем, в одном ты можешь быть уверен: кто бы ни стоял за всеми этими смертями, он настроен не слишком дружелюбно.
– Вот ни за что бы не догадался сам, – вздохнул я. – Эй, Боб!
– М-м-м?..
– Скажи, а можно разработать такое заклятие, чтобы оно действовало, ну, скажем, дней двадцать или тридцать?
– Легко – если у тебя есть деньги, – ответил Боб. – Или если ты сентиментальный поклонник семейных ценностей.
– Сентиментальный? Это как?
– Ну, ты можешь заряжать магией определенные материалы, так? По большей части они очень дороги. Ну или ты изготавливаешь дешевые штуки вроде твоего жезла и, скажем так, обновляешь их время от времени. – Свечение в глазницах черепа тускнело на глазах. – Но случается, магией можно зарядить человека.
– Это невыполнимо, – вздохнул я.
– Тебе – да, – хмыкнул Боб. – Должно быть кровное родство. Вот если бы у тебя был ребенок… Впрочем, полагаю, тебе для этого придется прежде… гм… найти подружку.
Я задумчиво запустил пятерню в волосы.
– Но если делать все, как ты говоришь, заклятие продержится долго? Даже так долго?
– Да конечно же, – подтвердил Боб. – До тех пор, пока тот, которого ты зарядил, жив. От него требуется всего только кроха энергии на поддержание заклятия. Именно поэтому во все по-настоящему гадкие проклятия, о которых ты слышишь, в той или иной степени вовлечен кто-либо из родни.
– Ну, например, – сказал я, – моя мать могла наложить на кого-то проклятие. И пока я жив, оно будет действовать.
– Именно так. Или тот парень, луп-гару. Его собственная родня подпитывала проклятие. – Череп разинул рот в зевке. – Чего-нибудь еще?
Я взял со стола схему и сунул ее в карман. Боб почти исчерпал все свои ресурсы, да и времени у меня уже практически не оставалось. Остальное предстояло доделывать самому.
– Отдыхай и попробуй вспомнить что-нибудь еще, – посоветовал я. – Мне надо уматывать, пока сюда не нагрянули копы. – Я сделал попытку встать со стула, и все мышцы протестующее взвыли. Я поморщился. – Болеутоляющее. Вот что мне сейчас нужно – хорошая доза болеутоляющего.
– Удачи, Гарри, – пробормотал Боб, и мерцающие оранжевые огоньки в глазницах черепа погасли окончательно.
Когда я поднимался из лаборатории, все мое тело сводило от боли. Собственно, ничего нового в этом состоянии не было: мое тело привыкло к боли как к чему-то естественному. Боль можно игнорировать. Черт, по части игнорирования боли у меня большой талант. Талант, отшлифованный как житейскими уроками, так и еще более крутой закалкой Джастина Дюморна. Но даже так оно – тело, в смысле, – просило покоя. Мою кровать не назовешь верхом роскоши, но когда я шел мимо нее к двери, она казалась мне именно такой.
Я уже взял в руку ключи, закинул на плечо сумку, и тут из темного угла комнаты послышалось постукивание. Я застыл, прислушиваясь, и секунду спустя мой посох дернулся, снова стукнув о стену. Потом еще и еще – в слишком сложном ритме, чтобы это стаккато было лишено смысла.
– Угу, – буркнул я. – Давно пора.
Я взял посох, упер его концом в пол и сосредоточился. Направив свою волю в него, в толщу земли под ним, я сам послал короткий, ритмичный сигнал. Посох застыл, потом дважды дернулся у меня в руке. Я налил Мистеру воды, насыпал в миску корма, вышел, запер дверь и усилием воли замкнул защищающее мое жилье кольцо магической энергии.
Когда я поднялся по лестнице, старый фордовский пикап – помятый, закаленный в боях пережиток времен Великой Депрессии – с хрустом свернул на посыпанную гравием стоянку рядом с моим домом и остановился. Судя по номерным знакам, он приехал из Миссури. На задней стенке кабины виднелись крепления для ружей. В верхнем гнезде красовался старый двуствольный дробовик, а ниже его – толстый корявый чародейский посох.
Водитель со скрежетом вытянул ручник и, не выключая мотора, распахнул дверцу. Это был старый, но крепкий еще мужчина – невысокий, коренастый, в джинсовом комбинезоне, тяжелых фермерских башмаках и фланелевой рубахе. На указательных пальцах обеих мускулистых, покрытых шрамами рук красовалось по лишенному украшений стальному кольцу. Волос на его загорелой голове почти не осталось, да и немногие сохранившиеся уже совершенно поседели. Его темные глаза смотрели на меня несколько сокрушенно.
– Привет, Хосс. Ты словно десять миль…
– Обойдемся без клише, – перебил я его с улыбкой. Старик негромко рассмеялся и протянул мне мозолистую лапищу. Я пожал ее, и она показалась мне еще сильнее прежнего, словно опровергая возраст обладателя. – Рад видеть вас, сэр. А то я тут понемногу уже захлебываться начал.
Эбинизер Маккой, член Совета Старейшин, руководящего органа Белого Совета, некогда мой наставник и – судя по тому, что я слышал о нем, – чертовски сильный чародей, хлопнул меня по плечу.
– Что, выше головы? Похоже, ты так и не научился уносить ноги вовремя.
– Нам лучше ехать, – сказал я. – Сюда скоро нагрянет полиция.
Седые брови тревожно сдвинулись, но он кивнул.
– Валяй садись, – буркнул он.
Я влез в кабину, пристроив свой посох рядом с Эбинизеровым. Его посох был в сравнении с моим короче и толще, однако вырезанные на нем знаки и формулы мало отличались, да и текстура дерева казалась той же. Собственно, их и вырезали из одного и того же дерева, в которое ударила молния, – на задах Эбинизеровой фермы в Озарке. Я хлопнул дверцей и на мгновение зажмурился, пока Эбинизер выруливал на улицу.
– Ты давно не упражнялся в азбуке Морзе, – заметил он. – Мой посох передал мне какую-то чушь вроде «черпиров».
– Все верно, – возразил я. – Вампиры Черной Коллегии. Я просто сократил немножко.
Эбинизер скептически хмыкнул.
– Черпиры… Вечно вы, молодежь, сокращаете все слова.
– Что, не нравятся сокращения? – спросил я.
– Умгум.
– Что ж, – ухмыльнулся я. – Раз так, спасибо, что откликнулись на мой SOS. У меня на руках проблема, которая начиналась как ЧП, но обострилась, так что я не могу полагаться ни на ФБР, ни на ЦРУ, ни на все НАТО и НОРАДы, вместе взятые. Простите, что вынужден был связаться с вами посредством Эй-Ти-Ти, поскольку воспользоваться услугами Ю-Пи-Эс не было никакой возможности. Надеюсь, все O. K.?
Эбинизер фыркнул и посмотрел на меня искоса.
– Не вынуждай меня надрать тебе задницу.
– Ни в коем случае, сэр, – поспешно сказал я.