- Ё... - вырвалось у Матери-Атэ. На изумленные взгляды она, покусав мундштук трубки, раздраженно ответила: - Такова воля духов! Все мы узрели их знак! С восходом солнца и жены и мужи земледельцев явятся на совет и начнут говорить о порядках их касты, с их последующим изменением!
Илмари, потирая перевязанные и поцелованные мамой пальцы, улыбнулся. Ему давно было обидно за папу, который готовил гораздо вкуснее мамы, но занимался этим слишком редко из-за того, что "не принято подпускать мужчин к очагу". Маме, например, интереснее чинить лачуги и вообще выполнять "тяжелую" работу, чем исполнять считающиеся почетными занятиями жен дела. Может, хоть после завтрашнего дня она договорится с отцом, и они смогут оба заниматься тем, чем хотят.
- Запомни, Илмари, - произнесла Мать-Атэ, когда богомолы были отпущены на волю, все огни жаровен потушены, а взрослые разошлись, - инстинкт самосохранения - двигатель прогресса! Этой ночью мы сделали шажок от матриархата к равноправию в пределах касты, и, возможно, однажды нашей незыблемой формой правления и вовсе станет недостигнутая многими утопия. Запомни это, Илмари!
Мальчик только зевнул. А Вех не такой уж и страшный, даже пальцы почти не болят...
- Илмари, ты меня вообще слышал?!
Он кивнул и зевнул снова. Конечно, слышал, и даже запомнил, а что означают эти слова - он разберется с мамой завтра, а теперь пора спать...
Мать-Атэ, а точнее Матильда Шейдан, как звали ее когда-то в Старом Свете, проводила мальчика домой и вернулась в зал, где отыскала свои старенькие тетради с записями биологических наблюдений и сделала важные пометки на полях. Тетрадей осталось всего-навсего три, а писать на местной бумаге было сущим мучением для Матильды, потому она как можно более мелким почерком вывела палочкой, конец которой был пропитан самодельными чернилами из сока Веха:
"Отмечено нестандартное поведение, пока что случай единичен..."
Подробно описав случай, старуха помахала тетрадью над тлеющими углями жаровни, чтобы просушить чернила, и удовлетворенно улыбнулась. В долине этого племени она сможет сделать еще немало открытий, которые взбудоражат всех биологов Старого Света!..
Все тело Илмари пробивала дрожь. Темнокожий мальчик в предвкушении обряда кусал пухлые губы и переводил взгляд с одного угла зала на другой. Здесь собралось так много взрослых их поселения! И все в ярких пестрых одеждах и своих лучших украшениях, но краше всех, конечно, старая жрица, курившая в стороне трубку и что-то неторопливо разъяснявшая членам касты земледельцев, чей обряд сегодня ночью и должен быть проведен.
Этот обряд не был так пышен, как ритуалы посвящения в воины, которые сопровождаются танцами и пениями у костра, разведенного до неба. Он не вызывал такого восторга, какой пробуждал обряд встречи нового года, проводимый жрецами посреди цветущей долины на рассвете в сопровождении людей и всех других живых существ, столь же радостных приветствовать еще один восход Великого Солнца. Нет, обряд касты земледельцев был очень скромным и, как казалось Илмари, очень жестоким и неприятным, но Мать-Атэ, старейшина и верховная жрица, говорит, что любой обряд важен. К нему нельзя относиться как к обычной череде странных движений и речей! Если предки завещали проводить какой-то обряд, значит, они считают, что он воодушевит сердце и пробудит лучшие чувства, так как...как же это...сим-во-ли-зи-ру-ет что-то очень-очень важное! Проводимый сегодня ритуал, например, укрепляет матриархат касты земледельцев...
Илмари не понимал и половины слов Мать-Атэ, но запоминал их крепко - все, что она говорит, считается мудрым и правильным, потому что через нее вещают свою волю духи, которые считают это мудрым и правильным, потому что... просто потому что. При Мать-Атэ касты живут в мире и согласии...большую часть времени. Ну, главное, что они все еще живут. А это уже весомый повод слушать старуху - в природе тоже не всегда звери уживаются меж собой, но самое главное, что они вообще друг друга еще не изничтожили, сказала Мать. Правда, многие произносимые жрицей слова кажутся всего лишь сочетанием непонятных звуков.
- Тебе не холодно? - заботливо поинтересовалась мама, заметив дрожь Илмари. Ночи в их долине были столь же холодными, сколь был жарок день. - Дать тебе плащ?
Мальчик покачал головой и приподнял полы своего тяжелого тканевого одеяния:
- И так одет! - пробурчал он недовольно. Телу юного земледельца была гораздо привычнее грубо выделанная кожа, чем этот торжественный наряд. Илмари насупился еще больше, почувствовав, как мама поправляет спутавшиеся в колтун смольные волосы ладонью.
- На тебя все будут смотреть...
Ей ли, чья жизнь неразрывно связана с землей и грязью, не знать, что мальчик из касты земледельцев вообще не может и не должен выглядеть так же красиво, как, к примеру, представители касты жрецов, которые умывают тело чистой водой каждый восход солнца?!