Илмари скосил глаза в сторону - он проходил как раз мимо Веха. И именно в этот момент самец выпрыгнул из чаши и забрался на проклятого гиганта!
- Умрешь же, стой! - вскрикнул Илмари и попытался вернуть богомола обратно в чашу, и даже взял его в кулак, но самец так крепко ухватился за ядовитый лист, что оторвал его вместе с черешком, когда мальчик потянул насекомое на себя. Юный земледелец пронзительно закричал - листок накрыл его пальцы и оставил багрово-красный ожог. О, духи, как несказанно повезло - кожа не вздулась, ожог не оставит его без пальцев! Найдя в себе силы замотать головой на все движения взрослых, последовавшие за его криком, Илмари сунул богомола в чашу и поставил и его и самку на алтарь.
- Смирись! - рявкнул он на самца, такого маленького и крошечного по сравнению с здоровенной самкой, и сделал шаг назад, чтобы Мать-Атэ могла приблизиться к алтарю и подтолкнуть богомолов друг ко другу своей изогнутой курительной трубкой, которую жрица на протяжении всего вечера не выпускала изо рта.
Вместо того чтобы запрыгнуть на самку или предпринять еще одну попытку к бегству, самец начал...танцевать. Конечно, танец этот был своеобразный, богомолий. Самец то делал шажочек в одну сторону, то в другую, то останавливался и надолго замирал, то начинал осторожно приближаться к самке со спины или с боков. Неповоротливая самка передвигалась вслед за ним - ей стало интересно! Самец все четче и четче чувствовал, что стоит только утратить ее внимание к себе как к танцору и стать ей интереснее как пища, а не как самец - и можно распрощаться со своей головой и всем остальным телом, которое перейдет в тело самки как титанический запас белков и углеводов. Поэтому танцор начал двигаться чуть активнее и, заметив, что самка перестала идти к нему навстречу, опять остановился, на пару мгновений. Еще несколько движений - и она вновь внимательно наблюдает за ним, поворачивая большую голову из стороны в сторону. Еще шажочек - и даже не последовало защитной позы. Богомол мог быть спокоен - он больше не еда и не простое вместилище для семени новой жизни, он неведомое что-то. Поэтому самец уже сам не торопясь проследовал к самке, и начался обряд!
- Ё... - вырвалось у Матери-Атэ. На изумленные взгляды она, покусав мундштук трубки, раздраженно ответила: - Такова воля духов! Все мы узрели их знак! С восходом солнца и жены и мужи земледельцев явятся на совет и начнут говорить о порядках их касты, с их последующим изменением!
Илмари, потирая перевязанные и поцелованные мамой пальцы, улыбнулся. Ему давно было обидно за папу, который готовил гораздо вкуснее мамы, но занимался этим слишком редко из-за того, что "не принято подпускать мужчин к очагу". Маме, например, интереснее чинить лачуги и вообще выполнять "тяжелую" работу, чем исполнять считающиеся почетными занятиями жен дела. Может, хоть после завтрашнего дня она договорится с отцом, и они смогут оба заниматься тем, чем хотят.
- Запомни, Илмари, - произнесла Мать-Атэ, когда богомолы были отпущены на волю, все огни жаровен потушены, а взрослые разошлись, - инстинкт самосохранения - двигатель прогресса! Этой ночью мы сделали шажок от матриархата к равноправию в пределах касты, и, возможно, однажды нашей незыблемой формой правления и вовсе станет недостигнутая многими утопия. Запомни это, Илмари!
Мальчик только зевнул. А Вех не такой уж и страшный, даже пальцы почти не болят...
- Илмари, ты меня вообще слышал?!
Он кивнул и зевнул снова. Конечно, слышал, и даже запомнил, а что означают эти слова - он разберется с мамой завтра, а теперь пора спать...
Мать-Атэ, а точнее Матильда Шейдан, как звали ее когда-то в Старом Свете, проводила мальчика домой и вернулась в зал, где отыскала свои старенькие тетради с записями биологических наблюдений и сделала важные пометки на полях. Тетрадей осталось всего-навсего три, а писать на местной бумаге было сущим мучением для Матильды, потому она как можно более мелким почерком вывела палочкой, конец которой был пропитан самодельными чернилами из сока Веха:
"Отмечено нестандартное поведение, пока что случай единичен..."
Подробно описав случай, старуха помахала тетрадью над тлеющими углями жаровни, чтобы просушить чернила, и удовлетворенно улыбнулась. В долине этого племени она сможет сделать еще немало открытий, которые взбудоражат всех биологов Старого Света!..