— Да, — прошептал он. — Здесь... печать. Боль и страх. Она умерла не в больнице, верно?
Алиса вспомнила. Бабушку нашли бездыханной именно в этой комнате, на полу у кровати.
— Как вы...?
— Я чувствую отголоски, — перебил он, открыв глаза. Его взгляд был тяжёлым. — Она пыталась провести ритуал одна. И не справилась. Энергия ударила по ней. Здесь, — он сделал несколько шагов и указал на место у изножья кровати.
Алиса невольно представила это, и по телу пробежали мурашки. Она обхватила себя руками.
— Что нам делать?
— Мы начинаем с малого. С очищения. И с того, чтобы пробудить тебя. Скептицизм — это щит, Алиса. Но сейчас он тебе мешает. Тебе нужно опустить его.
Дэмиен подошёл к её сумке, достал дневник и нашёл страницу с одним из простейших защитных заклинаний.
— Разувайся. Встань в центр комнаты. Закрой глаза.
Алиса послушалась, чувствуя себя нелепо. Пол под босыми ногами был прохладным.
— Теперь дыши. Глубоко. И представь... представь корни, растущие из твоих стоп глубоко в землю. Ты связана с этим местом. Это твоя сила, а не твоя слабость.
Она пыталась, но в голову лезли только тревожные мысли. Она чувствовала его взгляд на себе, и это сбивало с толку.
— У тебя не получается, — констатировал он. Его голос прозвучал прямо у неё за спиной. Она вздрогнула, но не открыла глаза. — Ты не можешь довериться даже себе. Дай мне руку.
— Зачем?
— Чтобы ты почувствовала разницу. Чтобы поняла, что это реально.
Алиса медленно протянула правую руку назад. Его пальцы обхватили её запястье. Его прикосновение было тёплым, почти обжигающим на фоне прохлады комнаты. Кожа его ладони была шершавой, мозолистой — неожиданность для человека, который, казалось, только и делал, что листал книги.
— Теперь снова, — его голос прозвучал тише, ближе. Он дышал ей в волосы. — Дыши. И представь свет. Тёплый, золотой. Он поднимается из земли по этим корням, наполняет тебя...
На этот раз, ведомая его прикосновением, она смогла сосредоточиться. И случилось нечто. Сначала лишь слабое покалывание в кончиках пальцев. Затем — ощущение теплой волны, поднимающейся от ступней вверх. Ей почудился мягкий золотистый свет, пульсирующий у неё за веками.
— Я... я что-то чувствую, — прошептала она, поражённая.
— Это ты, — его голос прозвучал с одобрением, от которого что-то ёкнуло у неё в груди. — Это твоя сила. Теперь направь её. Просто позволь ей выйти.
Она не понимала, как это сделать, но просто перестала сопротивляться. Тёплое сияние выплеснулось из неё легкой волной, заполнив комнату. Воздух затрепетал, словно в жаркий день над асфальтом.
И в тот же миг лампочка на прикроватной тумбочке ярко вспыхнула и лопнула с тихим хлопком. Одновременно с этим, этажом ниже, с оглушительным грохотом по всему дому захлопнулась дверь в гостиной.
Алиса вскрикнула и инстинктивно отпрянула, но её рука всё ещё была в его железной хватке. Она открыла глаза и оказалась буквально в сантиметрах от его груди. Она задыхалась, сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными страха и изумления.
Дэмиен не отпускал её руку. Его зелёные глаза пристально изучали её лицо, залитое теперь мягким светом заката из окна. В них не было насмешки, только интенсивное, почти хищное любопытство.
— Видишь? — тихо сказал он. Его дыхание касалось её губ. — Это не шутка. И это не моя сила. Это твоя.
Он медленно, давая ей время отпрянуть, поднес свою свободную руку к её лицу. Но не коснулся её, лишь провёл ладонью в сантиметре от её щеки, и она снова почувствовала тот самый статический разряд, мурашки по коже.
— Ты вся... вибрируешь, — прошептал Дэмиен, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, что не было ни цинизмом, ни профессиональным интересом. Это было чистое, неразбавленное восхищение. И влечение.
Алиса не могла пошевелиться. Она была парализована этим открытием, этой силой, что бушевала в ней, и его близостью, которая была так же опасна и неотвратима. Страх перед проклятием смешался с другим, совершенно новым страхом — страхом потерять контроль над ситуацией, над собой.