Он вздохнул, проводя рукой по волосам. В этот момент он выглядел уставшим, сбросив маску цинизма.
— Моя сестра, Лила, — начал он, и его голос стал тише. — Она увлеклась оккультизмом. Не настоящим, а тем, дешёвым, что продают в эзотерических лавках для впечатлительных подростков. Она наткнулась на историю о Виктории Лэнгфорд. Решила, что может повторить один из её ритуалов... ритуал призыва. — Он замолчал, сжав кулаки. — Она ошиблась в чём-то. Что-то пошло не так. То, что она призвала... оно не ушло. Она умерла через неделю. Врачи сказали — аневризма.
Алиса замерла, глядя на него. В его глазах стояла такая сырая, неприкрытая боль, что у неё перехватило дыхание.
— И ты винишь в этом Викторию? Нас?
— Нет, — он резко покачал головой. — Я виню её глупость и своё невежество. Я был старше. Я должен был защитить её. После её смерти я начал изучать всё по-настоящему. Чтобы понять, что её убило. И чтобы больше никто... — Он не закончил, но Алиса поняла. Его одержимость, его цинизм — это щит от вины.
— Поэтому ты согласился помочь мне.
— Поэтому я должен помочь тебе, — поправил он, и его взгляд снова стал острым, цепким. — Проклятие Виктории — не просто семейная драма. Это опасный механизм, который может сломать и другие жизни. Я не позволю этому случиться снова.
В его словах была такая железная решимость, что Алисе снова стало не по себе. Он смотрел на неё не просто как на клиентку, а как на свою миссию, искупление.
Вечером, когда стемнело, он решил, что они готовы к следующему шагу — попытке определить эпицентр проклятия.
— Это должно быть место, связанное с самой Викторией, — сказал он, обходя гостиную с зажжённой чёрной свечой, дым которой стелился по полу, словно живой. — Где она проводила свои ритуалы. Где её сила была сильнее всего.
Они спустились в подвал. Воздух здесь был спёртым и холодным. В свете фонарика плясали тени от старой мебели, покрытой паутиной.
Именно здесь они нашли его. За старым дубовым шкафом была потайная дверца, ведущая в маленькую, совершенно круглую комнату без окон. Стены были испещрены теми же символами, что и в дневнике. В центре на каменном алтаре лежал засохший венок из полыни и чертополоха.
— Её святилище, — прошептал Дэмиен. — Здесь.
Он поставил свечу на алтарь и жестом подозвал Алису.
— Положи руки на камень.
Она послушалась. Камень был ледяным. Но как только её ладони коснулись его шероховатой поверхности, её бросило в жар. В висках застучало. Перед глазами поплыли образы: Виктория, молодая, красивая, с тёмными, как у Алисы, глазами, что-то шепчет над алтарём... Потом боль, страх, крик...
— Я чувствую... — начала Алиса, но голос её сорвался.
— Что? — его рука легла ей на спину, поддерживая.
— Боль. Такую боль... и одиночество. Она... она не хотела никого проклинать. Она пыталась защитить кого-то. Того, кого любила.
Внезапно алтарь под её ладонями дрогнул. Из глубины камня выползла чёрная, маслянистая тень. Она извивалась, как дым, и тянулась к Алисе, к её рукам.
— Не отпускай! — скомандовал Дэмиен, его пальцы впились ей в плечо. — Это часть проклятия. Его суть. Ты должна увидеть её до конца!
Но Алису захлестнула волна чужого отчаяния. Она попыталась отдернуть руки, но не смогла. Тень коснулась её кожи, и ледяной холод пронзил её до костей. Она вскрикнула.
В следующий миг Дэмиен оказался перед ней, заслонив её своим телом от тени. Он что-то кричал на латыни, его голос гремел, наполняя маленькую комнату. Он поднял руку с перстнем, и камень на нём вспыхнул алым светом.
Тень отпрянула с шипением и исчезла в трещинах камня.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Алиса дрожала всем телом, обхватив себя руками. Холод всё ещё грыз её изнутри.
Дэмиен резко развернулся к ней. Его лицо было бледным, глаза горели.
— Ты в порядке?
Она могла только кивнуть, зубы её стучали.
Он не сказал больше ни слова. Он просто шагнул вперёд, схватил её за лицо обеими руками — грубо, почти яростно — и пристально посмотрел ей в глаза, словно проверяя, на месте ли она.