Он наклонился и прижался губами к её лбу, как тогда, в святилище. Но на этот раз его губы скользнули ниже, к веку, к щеке, к уголку её рта. Алиса вздохнула, её веки сомкнулись. Она подняла руки и вцепилась в его водолазку, чувствуя под тканью твёрдые мышцы.
— Дэмиен... — прошептала она, и это было одновременно и вопросом, и согласием, и мольбой.
Его ответом был низкий стон, прежде чем его губы наконец захватили её в настоящем поцелуе. Это был не нежный, а властный, голодный поцелуй, полный всего того напряжения, что копилось между ними все эти дни. В нём была ярость и отчаяние, страх перед будущим и жажда настоящего.
Алиса ответила с той же страстью, впуская его, открываясь. Их языки встретились в горячем танце, и она почувствовала, как по её телу разливается волна тепла, но на этот раз это была не магия, а чистое, животное желание.
Он оторвался от её губ, его дыхание было прерывистым, глаза почти чёрными от расширенных зрачков.
— Ты уверена? — прошептал он, его голос был хриплым. — Потому что если мы продолжим, я не смогу остановиться.
— Я уверена, — ответила она, и это была самая честная вещь, которую она говорила за последние дни.
В одно мгновение он поднял её на ноги, а затем одним плавным движением подхватил на руки и понёс по лестнице в её спальню. Она прижалась лицом к его шее, вдыхая его запах — дым, мускус и что-то неуловимо электрическое.
Он вошёл в комнату и опустил её на кровать с медным каркасом. В свете единственной свечи, горящей на тумбочке, его лицо казалось высеченным из мрамора. Он смотрел на неё так, словно хотел запомнить каждый её изгиб.
— Ты так красива, — прошептал он, его пальцы дрожали, когда он снимал с неё свитер и футболку. — И так сильна.
Он исследовал её тело губами и руками, как если бы это была древняя карта, а он — путешественник, жаждущий открыть все её тайны. Каждое прикосновение заставляло её вздрагивать, каждое движение его языка на её коже рождало новые искры. И не только метафорические — когда его пальцы скользнули между её ног, находя там влажную теплоту, по комнате пронёсся вихрь, заставивший занавески взметнуться, а свечу погаснуть.
Но они не остались в темноте. Их кожа начала излучать мягкое свечение — золотое от Алисы и серебряное от Дэмиена. Их силы сливались не только на магическом уровне, но и на физическом.
— Я хочу видеть тебя, — прошептала она, срывая с него водолазку. Его тело было таким, каким она его представляла — мощным, с рельефными мышцами, покрытым бледной кожей и несколькими шрамами, которые она позже обязательно исследует губами. Но сейчас её интересовало другое.
Она перевернула его на спину и оказалась сверху, глядя в его зелёные глаза, в которых теперь плясало пламя, зажжённое ею самой. Она медленно опустилась на него, принимая его в себя. Они оба замерли на мгновение, глаза широко раскрылись от шока и наслаждения. Ощущение было не просто физическим. Это было как завершение цепи, как замыкание магического круга. Энергия забила между ними мощным пульсирующим потоком, заставляя их кожу светиться ярче.
Затем началось движение. Медленное, глубокое, неистовое. Каждый толчок был словно произнесением заклинания. Каждое прикосновение — инициацией. Они не просто занимались любовью. Они творили магию. Воздух в комнате гудел, предметы на полках слегка подрагивали, а за окном буря достигла своего апогея, как бы в такт их страсти.
Когда волна наслаждения накатила на Алису, она закричала, не в силах сдержаться. Её тело напряглось, и из её рук вырвался сноп золотых искр, которые, не причиняя вреда, рассыпались по комнате как светлячки. Дэмиен последовал за ней с низким стоном, впиваясь пальцами в её бёдра, и его серебристая энергия смешалась с её золотой, создавая на мгновение ослепительную радугу, озарившую всю комнату.
Они рухнули на простыни, тяжело дыша, их тела были покрыты испариной, а их силы на время истощены. Буря за окном начала стихать, словно и её цель была достигнута.
Дэмиен притянул её к себе, обвив руками. Его губы прикоснулись к её виску.
— Теперь ты часть меня, — прошептал он. — И я часть тебя. Никаких барьеров.