Внутри изба казалась тесной. Не больше четырёх шагов в ширину и шести в длину. Всего одно окно, через которое влетали большие жуки и кружили над подвешенной к крыше лучиной. Справа от входа стояла узкая потрескавшаяся скамья, на которую Гор усадил лесника. В избе было немногим теплее, чем на улице и пахло дымом горящей сосновой коры. Воин вышел из избы, а вернулся с рогатиной, которую поставил у входа.
- Взьми вон в том углу связку и запали, свет меркнет, - сказал лесник, тяжело дыша.
Гор проследил, куда указывает заплёвання рыжая борода, и, пошарив на узкой полке под окном, нашёл сосновые корни и щепки. В избе стало светлее, огонь затрещал веселее, а дыма стало больше. Он не успевал весь выходить через отверстие в потолке. Запах смолы усилился. Гор уселся на низкий пенёк и выложил на маленький столик, стоящий у серой скамьи, весь свой скудный провиант. Затем снял броню-кольчугу, закатал повыше рукава белой рубахи и посмотрел на лесника. Тот был покрыт засыхающей кровью, которую воин сначала видел, как чёрные пятна. Желтая рубаха клочьями висела на жилистом сухом теле, а штаны настолько заляпаны, что невозможно определить, какого они цвета. Опухшие руки лесника, изорванные и пробитые чем-то, видимо, острым, дёргались, как умирающий зверь. В копне светлых волос застряли веточки и листья, лицо измучено, глаза блестят из под почти опущенных век.
- С кем же ты схлестнулся? - спросил Гор, разламывая кусок засохшего хлеба.
- Со своим другом, - тихо проговорил лесник, нахмурившись.
- Что не поделили?
- Тебе-то какая разница? - устало ответил хозяин, скривившись.
Воин протянул леснику кусок хлеба. Тот, посмотрев немного, открыл рот и Гор впихнул туда хлеб. Лесничий усердно зажевал, сопя и издавая какие-то гортанные звуки. Смахивая серых мотыльков с хлеба, Гор осматривал избу. В такой можно было жить в тёплое время. Зимою здесь замёрзнешь насмерть, не смотря на обилие мха между брёвнами стен. Несчастная лучина под потолком не спасёт. Хотя, вон - в углу свалены чёрные и бурые шкуры. А это что, собачья миска на полу?
- Где собака? - буднично спросил Гор, прибив на шее комара.
- Сбежала, - лесник отрыгнул и сплюнул. Хотел на пол, но попал на грудь.
- Ты хоть скажешь, кто такой и откуда? - спросил он воина, стойко терпя нещадные укусы комаров.
- Зови меня Гор. Откуда я неважно. Важнее - куда я иду.
- И куда же?
Воин прихлопнул очередного комара.
- Я иду за медведем, - ответил он.
Лесник тяжело смотрел своими блестящими глазами, переводил их на рогатину, прислонённую у входа, на кольчугу, на топор, лежащий на столе.
- Руки мне не служат, как я уже говорил, - сказал хозяин, кивая куда-то вниз, - левую ногу не держит кость. Я потерял много крови, да еще, кажется, ребро сломано. Дышать тяжело. Так что смети этих клятых кровопийц с моей рожи, пока они не выпили остаток моих сил.
Гор взял почти задубевший кусок тряпки с полки и вытер ею заросшее лицо лесника. Затем плеснул на него немного воды из бурдюка. Лесничий захрипел и зашелся кашлем. Дышал он, и правда, со свистом.
- Зачем тебе медведь? - наконец спросил он сдавленно.
- Тебе что за забота? Ты поможешь, или нет?
- Думаешь, в старых байках есть правда? - усмехнулся хозяин. Капельки упали с его ресниц на разгорячённые щёки.
С улицы доносилось громкое уханье совы. Оно эхом расходилось по лесу. Ветер занёс через окно мелкие сосновые иголочки и запах хвои. Пламя лучины испуганно затрепетало, замельтешило тенями по избе.
- О каких байках ты говоришь? - спросил Гор, пытаясь удобнее устроиться на совершенно неудобном косом пеньке. Ему хотелось узнать - много ли этот лесник ведает старых легенд?
- Я знаю о жестоком сражении к югу отсюда, - сказал хозяин, - древляне защищали свои владения.
Гор спокойно смотрел в полузакрытые глаза.
- Я видел чёрную тьму воронья, спешащую нажраться смертью. Их радостные крики били по ушам. Хочешь верь, хочешь нет - но гул той сечи доносился и сюда. Но громче всего крик ворон. И, даже когда вопли умирающих людей затихли, воронье продолжало галдеть. Я бы сказал - их грай стал еще более оживлённый. Словно они исполняли какой-то им ведомый обряд.
Лесник захрипел, захрюкал и сплюнул на пол сгусток слюны. Гор заметил в ней и кровь.
- Старые байки говорят, что такие битвы случаются крайне редко, - продолжал хозяин сдавленным голосом, кашель рвался наружу. - Такие сражения, в которых жестокость и напор не ведают границ. Деды говорят, в такой сече довольны остаются только падальщики. Вороньё да псы бродячие. Ибо смерть забирает всех... Всех, кроме одного...