Лесничий надул красные щеки. Его изуродованные руки дёргались, не в силах подняться. В горле у него что-то клокотало.
- Этот... единственный выживший не может порадоваться, что Мара обошла его стороной. Участь его, как знать, возможно, едва ли не хуже тех, кто остался лежать... Потому что боги не прощают...
Хриплый кашель, наконец, вырвался. А вместе с ним и тягучая лента крови изо рта. Похоже, леснику осталось недолго.
- И... тут являешься ты... - хрипел хозяин, - с рогатиной... ищешь его... зверя Велеса.
Гор поднялся и буквально всунул в рот леснику бурдюк. Тот сделал большой глоток и, раскашлявшись пуще прежнего, выплюнул густой комок крови. Воин ещё дал попить и лесник немного успокоился. Гор снова плеснул на лицо раненному воды. Бурдюк опасно прохудился.
- Волосы убери с глаз, - попросил лесничий, поморщившись. То ли от боли, то ли от мокрых волос.
Гор убрал слипшиеся пряди с лица хозяина и присел на свой пенёк.
- Значит... это ты? - спросил лесник, дёргая руками и пальцами, покрытыми запёкшейся кровью. - Ты остался один... там, на поле?
- Да, - коротко ответил Гор.
- И ты считаешь, что байки не врут?
- Я не хочу проверять, врут они или нет, - сказал воин. - Я хочу сделать то, что от меня требуется.
Он не стал упоминать о странном поведении зверей в лесу и жутком свисте у прогалины. Это ничего не значило бы для человека, не видевшего всё своими глазами. Да и не доказательство это правдивости старых баек.
Лесник сдвинул густые мокрые брови.
- Звери в лесу смотрят чужими глазами, - сказал он, глядя в чёрный проём окна, откуда доносилось неистовое пение сверчков. - Они будто потеряли свою суть.
Гор напрягся. Значит, это было не какое-то злое наваждение.
- Ещё на рассвете я заметил странно ведущих себя белок, - продолжил лесничий, - они метались вокруг пня, будто не видя ничего перед собой. Натыкались на корни, бились одна о другую. Я подумал, может, наелись каких-то ягод, может, волчьего лыка. Но ближе к полудню я заметил бредущего через поляну большого лося. Он смотрел только вперёд, не замечая ничего. Мой пёс лаял на него, а он всё шел себе и шел. Словно, кто-то его вёл.
Воин затаил дыхание, напрягая всё свое внимание и слух. Лесник поморщился, закрыл глаза, затем снова открыл. Они заблестели ещё больше.
- Мой пёс тоже вёл себя необычно, - тихо сказал хозяин избы. - Сутра он был сам не свой. Не мог усидеть на месте, что-то постоянно вынюхивал, скулил. Бегал вокруг поляны, словно потерял что-то. К полудню, уже после того, как прошел лось, он принялся безостановочно лаять и скулить. Я пытался его успокоить, но он не подпускал меня к себе. Постоянно отбегал прочь. Ты можешь думать, что хочешь, но я видел в его глазах отчаянную мольбу не прикасаться к нему.
Гор молча слушал, вдыхая запахи хвои и сожженной коры. Лесник продолжал.
- Видя, что мой пёс чем-то заболел, я не знал, как ему помочь. Тем более, что он не давал к себе подойти. А затем раздался далёкий волчий вой. Он длился долго и был наполнен какой-то злой тоской. Это не первый раз за тот день, когда я слышал голос "серого". Он заходился почти на рассвете, когда было особенно жарко. Но тогда я не обратил на него особого внимания. Когда тот, второй, вой оборвался, мой пёс заскулил ещё сильнее и прижался к земле. Мне казалось, что он сопротивляется чему-то, чьей-то чужой воле. На поляну вышли трое больших ежей, они хрипели и двигались в сторону Месяца - это я так прогалину называю недалеко отсюда. Птицы раскричались и бесновались в небе. Я попытался подкрасться к своему псу сзади и связать его, но он тут же отпрыгнул и залез под избу. Я был в полном смятении - такого я раньше никогда не видел.
Лесничий замолчал и уставился в пол. Было слышно, как его дыхание вырывается из груди с тихим свистом.
- А на закате, когда раздался третий волчий вой, мой пёс взбесился. Я всё время просидел у избы, пытаясь успокоить моего друга и как-то выманить. И тут я увидел, как во мраке его глаза буквально загораются каким-то больным зеленоватым свечением. Он скулил, рычал, носом у него пошла кровь. Что-то ломало его волю. Я полез под избу, намереваясь схватить пса и скрутить, но он отползал от меня. Мне удалось накинуть ему на ногу петлю, которую я приготовил заранее, и я потащил пса к себе. Он отчаянно выл и рычал, брыкался с силой телёнка, а когда я его, наконец, вытащил - набросился на меня. Я не ожидал от него такой силы. Пёс ударил меня в грудь своей головой и я упал на спину. Он прокусил мне обе руки, раздробил челюстями ногу и хотел добраться до шеи, но в какой-то момент просто сбежал в лес. Я до сих пор ощущаю горячее дыхание у своего горла и вижу, как во все стороны летят липкие собачьи слюни.