Жар Солнца начал давить на макушку. Воин зашел под кроны дубов по краю рощи, чувствуя, что постоянное напряжение и жара мутят голову. Ему стало казаться, что шевелятся все кусты и ветки без исключения. Один раз он с ужасом отпрянул от серого дуба, по которому пробежала белка. Выйдя из под сени дубравы, Гор ощутил на себе всю тяжесть дневного жара. Он буквально придавливал к земле. Воин подумал, что в таком состоянии мог и пропустить выходной след, но возвращаться, чтобы всё проверять заново, не было сил. К тому же дальше он увидел, что роща соединяется с "садом", который начал ощутимо густеть. Прохладные тени так и манили к себе. Гор отвязал бупдюк с берёзовым соком и выпил тёплую сладкую влагу. Голова немного прояснилась.
Дойдя до места, где роща сливалась с лесом, воин стал осматривать почву. Кроме мха, поломанных веток и травы ничего тут не было. Обойти дубовую рощу по кругу не получится - дальше только бескрайний лес, в который дубрава вливается, как река в огромное озеро. Гор прислонился к могучей сосне и прикрыл глаза. Возвращаться ко входному следу и идти по нему через рощу? Это займёт немало времени, а во мраке встреча с медведем сулит верную смерть. Солнце бьёт по темени - сейчас полдень. К тому времени, как Гор начнёт исследовать дубраву, время подойдёт к закату. Воин опять вспомнил слова лесника о правдивости легенд. Как хотелось поверить сейчас, что это всего лишь сказки и неправда. Просто повернуть и уйти из этого опостылевшего леса. Уйти, куда глаза глядят...
Отчаянный гортанный рёв разнёсся эхом из глубины леса. Гор моментально встал наизготовку, упёршись спиной к сосне, врыв в землю древко рогатины. Из чащи раздавался громкий треск, шелест и рёв, переходящий в сиплый свист. Похоже, там, среди деревьев, происходила какая-то борьба. Из крон вылетели перепуганные птицы и, пронзительно крича, пронеслись над воином. Рёв оборвался резко, неожиданно. Но треск веток и шелест кустов был всё ещё слышен. Это продолжалось не очень долго, потом всё стихло. Лесные птицы не осмеливались подать голос. Что-то произошло, и они спрятались в горячих листьях.
Гор размышлял о том, что это могло быть. Возможно, какой-нибудь хищник охотился на добычу, судя по звукам - оленя или лося. И, в конце концов, получил, что хотел. Но почему тогда был слышен только рёв добычи, а рычание хищника нет? Это не стая волков, это не волк-одиночка, который охотится только на мелкое зверьё. Тогда, возможно, это росомаха. Или зверь Велеса.
Воин, крепко держа рогатину обеими руками, медленно двинулся в чащу, откуда была слышна борьба. Сосны, если и дубы стояли плотно. Идти было тяжело, а идти бесшумно невозможно. Здесь темнее, чем в роще, и Гор старался подметить всё. Сейчас это было вопросом выживания. Где-то робко зачирикала птица, потом ещё одна. Это было похоже на перекличку в засаде. Гор старался уловить запах медведя, но ароматы леса, естественно, были сильнее. Справа, с севера, лес опять начал подниматься, круто уходя вверх. Стало ещё темнее. Обойдя особенно старый, толстый и приземистый дуб, воин вышел на место схватки. Трава перемешана с сухой землёй, клочки мха и переломанные кусты усеяли округу. Даже ароматы леса не смогли скрыть приторно-сладкий запах крови. Она была повсюду. Тяжело капала с листьев папоротника, сгущалась и сливалась с чёрной землёй. А ещё образовала подобие дорожки, уходящей на северо-запад. Труп утащили туда. Судя по месту сражения, бились крупные звери, и один потом утащил второго. Если это не медведь, тогда Гор даже представить себе не мог, что это.
Воин, внимательно осмотревшись и прислушавшись, пошел по кровавому месиву из кустов и листьев. В нём росли тревога и страх - только что он готов был повернуть, отчаявшись, и вдруг его цель сама пришла в руки. Опасная цель. Сейчас желание всё бросить было ещё сильнее. Возможно, до этого момента, Гор не верил, что отыщет зверя и потому легко шел на его поиски. А теперь сомнения перемешались со страхом и наливали сердце давящей тяжестью.
Из раздумий его вывела открывшаяся вдруг картина. Перед ним разверзлось узкое каменистое ущелье, как открытая рана, а у самого края лежал грязный серый труп оленя. Кровавый след тянулся к нему. Гор застыл, боясь вздохнуть. До края ущелья от леса нужно преодолеть небольшую полянку, поросшую травой и одуванчиками. След до туши оленя был чётко виден, а вот от трупа не отходило никакх следов. Воин до рези в глазах всматривался в чащу, в поросшие кривыми деревцами обрывы и склоны на севере и юге. В тёмные массивы на вершинах ущелья, сходившихся клином на обрыве с трупом. Медведь, хитрый зверь - мог затаиться где угодно. Но где же, ради богов, следы от трупа?