Холм, который вёл Гора прямо на север, полностью сгладился и порос молодой ольхой, которая возвышалась над сонно качающимся рогозом. Оттуда доносилось лягушачье кваканье и гогот уток. Слева от воина лес поднимался на невысоких холмах, проваливался в тёмные канавы. Спереди же он замирал и склонял деревья к земле словно под гнёт. Гор, хмурясь и прислушиваясь, медленно брёл вперёд. Под ногами всё еще бежал умирающий ручеёк, говоря всё тише, будто обращаясь к человеку и пытаясь поведать ему о своей нелёгкой доле. В просвет между кронами полился медный предвечерний свет. Гор вышел на протоптанную кем-то тропинку. Она почти заросла сорняком. Он удивился этому открытию - кто же в такой глуши торит тропы? Это была не звериная тропа, так как шла она ровно, почти не петляя.
Иногда тропку преграждали поваленные стволы, выставив обломки веток, как баррикады. Гор заметил выросшую прямо посреди неё берёзу - дерево клонилось вбок и скоро, видимо, упадёт кронами в колышащийся рогоз. Но всё же идти по тропе легче, чем продираться густым лесом. Тем более, что голова медведя, казалось, тяжелела с каждым шагом. Под лягушачьи переговоры Гор шел по тропе, а свет Солнца постепенно покидал эти места.
Вдруг, сделав плавный поворот, почти уже скрывшаяся под сорняком тропка вывела воина к небольшому водоёму, куда и впадала измельчавшая речушка. Гор остановился. Тропа исчезла, нырнув под бод большую бурую лужу. Водоём полнился ветками, прелыми листьями. Берега заросли рогозом и осокой. Дальше он разливался по округе стоячими чёрными лужами. Тяжелый запах болота врезался в нос. Молчаливые клёны и хилые ёлочки стояли в стылой воде, как лишенные жизн камни. Настоящие камни тоже, кстати, были. И они очень заинтересовали Гора. Два, врытых в землю. Один большой, а другой поменьше. Они стояли прямо там, где тропа тонет в луже, как стражи. Имели необычную вытянутую форму, словно их обтесали. Осмотрев их поближе, воину показалось, что он заметил какие-то символы или руны, выбитые на них. Но таже это могли быть трещины или просто грязь. Гор не стал гадать.
Более важный вопрос стоял такой: как обойти эту марь и, если обход невозможен, как пройти сквозь неё и не угодить в трясину? Справа всё поросло буйным рогозом - туда соваться не имело смысла, потому что даже земли не увидишь под ногами. Слева высился невысокий холм. Можно туда пройти и попытаться найти край болота, и по нему его и обойти. Однако блуждать по чаще, зная, что в любой момент можно провалиться в удушающую зыбь, едва ли не опасней, чем ломиться через рогоз. Воин поглядел перед собой, оценивая варианты. Перед ним простирался заболоченный, вонючий, но достаточно просторный участок. Деревья там росли не так густо, как в чаще. Рогоза было ещё меньше, а значит - видимость хорошая. Если быть внимательным и осторожным, этот путь можно преодолеть. Проблема лишь в том, что надвигаются сумерки, а в ночи блуждать по болоту не самая разумная идея. Но Гор не решался и тут остаться на берегу, чтобы заночевать. Какая-то тревога отдавалась эхом из глубин его души, и воин смутно сознавал, что тревога эта вызвана странными вытянутыми камнями на берегу. Потому лучше будет убраться отсюда, а значит - вперёд.
Обойти лужу, в которой скрылась заросшая тропа, не промочив ног, не удалось. Гор, хлюпая по мягкой сочной почве, морщился от холодной воды, затекавшей ему в сапоги. Смрад болота, тяжелый и стылый, неприятно бил в нос. Хорошо еще, что не вся местность была укрыта водой. Гор выходил иногда на более-менее сухие участки и твёрдую почву. Он надеялся, что сможет пройти болото, не наткнувшись на бесконечную чёрную топь. Большие лужи, которые нельзя было обойти, Гор проверял концом остроги. Один раз острога вместе с головой медведя, уже почти полностью укрытой мухами, чуть не ушла под тёмную гладь полностью. Воин едва успел выдернуть свой трофей из вонючей жижи. Древко покрылось склизкой влагой и смердящими водорослями.
Когда пали серые сумерки, Гор всё же набрёл на широкий заболоченный участок, где твёрдая земля высилась сиротливыми островками, до которых ещё надо было как-то добраться. В грязных зарослях стрекотали какие-то насекомые, что-то сонно посвистывало недалеко от Гора. Воин, оценив ситуацию, пошел левее по кромке стоячего болота. Тут земля была ещё твёрдой, хоть и залитой холодной водой. Благо, деревья росли не так густо и света хватало, чтобы не угодить в ловушку топкой мари. А вот на месте, где Гор собирался перейти к ближайшему "сухому" острову по поваленному стволу-мосту, берёзы, ольха и тонкие голые ёлочки стояли плотнее. Гор очень осторожно ступил на скользкий замшелый ствол. Тот еле заметно покачнулся. Балансировать на этом неустойчивом мосту, держа в руке тяжелую острогу, задача не из лёгких. Пару раз сердце Гора сильно забухало где-то у горла, когда его мокрая нога резко съехала по мху вниз. Воин успел ухватиться за торчащий обломок ветки, а нога с тугим плеском по колено ушла в жижу. Гор почувствовал там, под водой, плотный слой водорослей и веток, которые тут же обвили его сапог. Он резко поднялся, чувствуя непонятное отвращение, словно его нога побывала в чьих-то цепких пальцах. Гор продолжил переход с удвоенной осторожностью. Когда он почти уже добрался до выпуклого островка, поросшего редкой травой и сорняком, до него донёсся странный звук из переплетения поломанных стволов и застывшего рогоза. Звук был похож на гогот гуся или утки, только намного мягче и протяжней. Он даже, в какой-то степени, завораживал своей нежной мягкостью среди тёмного неприветливого болота.