Обрывки полузабытого
Кроме меня, в тёмном заброшенном подъезде никого не было. Я подошёл к большой железной двери, больше похожей на дверь гаража, и заметил на ней увесистый замок. Рядом находилась ещё одна дверь — две двери на весь коридор. Возможно, их было гораздо больше, но в этом непроглядном сумраке, в этом смоге было бессмысленно напрягать зрение, а источника света у меня при себе не имелось.
Та дверь, у которой я стоял сейчас, отчего-то показалась мне до боли знакомой, словно я здесь уже бывал ранее, будто некое воспоминание из далёкого прошлого, из детства. Соображал я на данный отрезок времени туго, ибо чем темнее кругом, тем сильнее меня клонит в сон, и в этой полудрёме я всей массой своего тела прислонился к двери, наивно надеясь, что она поддастся, и приоткроет мне завесу тех тайн, ради которых я сюда пришёл.
Я почувствовал, что дверь более уже не железная, но деревянная, а в воздухе стоял затхлый запах — ранее я не обратил на него внимания, а теперь ощущал всё острее.
Далее произошла целая вереница событий, которых я, к величайшему моему сожалению, к глубочайшему огорчению не запомнил — возможно, это и к лучшему, но столько картинок перед глазами сменяли одна другую, словно фаз сна было несколько подряд. От этих пёстрых картин в моём сознании остались лишь жалкие проблески, несчастные обрывки; я развожу руками, ибо в памяти не уцелело ничего. Что-то там было пугающее, угрожающее, но что-то было и хорошим — теми немногими моментами, когда я был по-настоящему счастлив там, во сне; когда был ценим, любим, уважаем; когда меня ждали и радовались знакомству со мной; когда было вечное радушие в противовес игнору в мире реальном, ведь вся моя жизнь вне моих снов — сплошное разочарование во всём и во всех.
С удивлением я увидел, как сквозь твёрдое, плотное дерево пробурила себе отверстие муха, и беззвучно куда-то улетела. Мне это показалось странным, и я вошёл внутрь, и ничто больше не чинило мне преград, ибо все засовы точно испарились.
Спустя некоторое время я вдруг обнаружил себя в какой-то почти пустой комнате, сидящим за старым роялем. Но рояль исчез столь внезапно, что я не успел издать на его клавишах ни звука. Теперь я сижу за какой-то партой, будто на экзамене, причём — в смирительной рубашке, а мою главу венчает стальной венок, иглы которого впиваются в мой воспалённый мозг. В моём рту нет кляпа, но я всё равно не могу издать ни звука, а должен: напротив меня сидит кто-то, чьё присутствие коробит меня изрядно.
Гигантская тень во всю ширину парты, и в три человеческих роста; сплошная бесконечная кофточка однородного, очень тёмного цвета со множеством рукавов, которые шевелятся, как живые, как существующие сами по себе и в то же время являющиеся частью того огромного чудовища, которое смотрит на меня сейчас двумя своими огромными, огненными глазами. Оно издевается надо мной, возвышается и угрожает. Я боюсь его, оно меня пугает. Но ни скрыться, ни деться от него невозможно...
Самое удивительное во всём этом то, что я никогда не принимал никаких наркотиков, токсиков, веществ; не курю и не пью; не состоял на учёте у психиатра — я относительно здоров, если не считать возрастных проблем, а также всяких хронических бед вроде ринита, астигматизма, крайне чувствительных ко всему зубов и кучи наследственных недугов.
Вот, я уже нахожусь в каком-то другом месте; лежу при очень ярком освещении, идущем от совокупности круглых ламп на потолке, а надо мной склонились четыре врача в зелёных мантиях-халатах. На вид они были какие-то странные; зомби, одним словом. У одного доктора вместо левого глаза был какой-то огромный, блестящий, вращающийся металлический диск, при виде которого мне было не по себе. Другой ковырял скальпелем в моей плоти, но я не чувствовал ничего. И все они были запачканы кровью.
Превращённый в зомби, я долго блуждал по тропе, усеянной человеческими черепами, но вид всего этого уже нисколько не смущал меня — мне было всё равно.
Я вернулся с прогулки обратно, и зашёл в дверь иную, и с ужасом обнаружил ангелов, курящих в том помещении. Эти ныне испорченные белокрылые существа — как могли они так низко пасть? Почему? Их было трое, и они сидели, закинув ногу на ногу. Они совершенно не стеснялись курить при мне, а я не мог понять, мужчины это, или женщины, ведь ангелы — существа несколько иного порядка, из другого измерения.
Я пошёл на крик, и заглянул в ещё одну комнату — однако вместо вопящего младенца я увидел красно-оранжевого монстра, гораздо крупнее, чем новорождённый. Этот клыкастый, когтистый монстр сидел в углу, доедая останки своих родителей — в тот миг мои и без того редкие волосы стали седыми.