Даже от отдаленного присутствия этой женщины меня бросало в жар… Я не знал, в какой угол податься и ерзал, будто сидел на шиле.
– Вот какого хрена ты лыбишься? – наконец сорвался я на бармена, который следил за мной, вернее, за нами, и явно был в курсе всех дел, как и полагалось обслуге. Отвернувшись от молчащего парня, я снова начал искать ее среди десяток незнакомых мне людей, и, не найдя, невольно вздохнул с облегчением: не придется ждать удобного момента подойти к ней, тем более подвыпившим, что я планировал сделать позже, когда все разойдутся.
– Она за тобой, – наконец ответил бармен, невозмутимо глядя куда-то мне за спину.
Меня ошпарило… Каким-то чудом мне удалось взять себя в руки после стольких рюмок принятого и повернуться к ней. Голова кружилась, но я оценил ее великолепие во всей красе.
– Мадам, я ждал нужной кондиции, чтоб доползти к вам. Вы порушили все мои планы.
– Тебе и так хватит. Идем, выйдем отсюда.
– Признайтесь, на вас подействовали мои чары, и вы еле сдерживались, правда?
– Правда, правда… пошли.
– Сдачу оставь себе, – надменно крикнул я бармену, хотя все было и так бесплатно. – Мадам, позвольте зацепиться за вас?
– Цепляйся, герой, – хихикнула она. – И давай без этих "мадам".
Я мысленно надрывался со смеху от того, как вел себя. Она ураганом вывела меня из здания, и я с большим трудом успевал волочиться за ней.
– Куда ты меня? Машина на другой стороне, но я пьян малость…
– Кофе хочу. Угости меня кофе.
Поймав такси, я усадил ее и сам полез рядом. Я всегда сажусь впереди, будь один или в компании, но на этот раз меня так и влекло быть поближе к ней.
– В Кемпински, дружище.
Таксист кивнул и резво рванул с места. Пока алкоголь не выветрился полностью, я решил вести себя нагло и бессовестно пялился на нее. Она была безупречна…
– Тебя опять подослали проявить интерес ко мне? – в лоб спросил я, желая покончить с этим спектаклем.
– Дурак!
– Хорошо, я подыграю...
Она ничего не ответила. И поступила мудро. Когда нечего сказать, лучше помолчать: лишними фразами можно испортить любой разговор. А с этой женщиной приятно было находиться даже в тишине, изучая ее украдкой... Метрдотель встретил нас улыбкой и препроводил к свободному столику. Мы сели у окна с видом на Леман и уткнулись в меню. Ее жесты, походка, манера поведения за столом – все движения говорили о том, что она натаскана вести себя вызывающе – явственно, но неуловимо. Таким образом женщины держат свою жертву в тонусе, хронически волнуя их.
Блюда в меню были расписаны так аппетитно, что мы решили слегка перекусить, и только потом попить кофе на открытой террасе. Официант, который дал мне шанс самому отодвинуть стул для дамы, подошел, уловив мой взгляд.
– Готовы сделать заказ, месье? – услужливо спросил с французским акцентом симпатичный парнишка в безупречной форме.
– Да, – сказал я и показал на пару строчек в меню, потому что произносить их я был не в состоянии. – Надеюсь, это не те морские гениталии?
– Нет, это не устрицы, – догадался гарсон с вежливой улыбкой. – Месье изволит шутить?
– Месье изволит эту девушку, – кивнул я на спутницу. – Хорошо, неси нам жульен и вино… Вино немедленно.
– О!… – одобрительно поднял брови парень и поспешил удалиться, но я задержал его:
– Постой. Дай свою ручку. Верну через пару минут. И бумажку какую-нибудь.
Официант вырвал листок из своего блокнота, передал с ручкой и вежливо откланялся.
Я все время наблюдал за Аллой… За тем, как она наблюдала, в свою очередь, за мной. Оторвавшись наконец от ее созерцания, я начал писать.
– Что ты там строчишь?
– То, как я поступлю с тобой.
– А словами сказать?
– Словами я могу только написать… Голосом я так не могу.
Я накатал абзац, хотел уложиться в несколько строк, но получилось малость увесисто. Написал о том, как она прекрасна… как волнительно смотреть на нее… и как она желанна. Но меня порядком занесло, и я все опошлил, добавив на обратной стороне листа импровизированные мысли о том, как я ее трахну – с порога, едва зайдем в апартаменты.
Когда принесли еду, я выдержал паузу, пока симпатяга гарсон не разложит заказ и уйдет. Посчитав изложенное слишком похабным и вульгарным, я оказался на грани того, чтобы порвать этот листок на мелкие кусочки, но Алла, почувствовав это, протянула открытую ладонь. Я дал ей свои записи. Она начала читать. Она читала, я краснел; она краснела, я не знал куда себя деть… Нет, я не стыдился, просто алкоголь испарился из крови, и я скинул маску хама. Она не притронулась к еде – сложила руки под столом и заново перечитала. Потом, судя по всему, еще раз… Я смотрел на нее и был готов вечно восхищаться ею. Я не понимал, что творилась с нами обоими и со мной особенно… Наполнив вином опустевшие бокалы, я заметил, что она так и не коснулась закуски: раз за раз переворачивала дрожащей рукой небольшой листок, все так же держа вторую под столом, и бросала жгучие взгляды на меня, издавая при этом какие-то вздохи…. Мне было уже неловко смотреть на нее, но я изредка поднимал глаза и видел, как меняется ее лицо.
Я собирался спросить, стоит ли нам уйти, когда она вдруг свободной рукой вцепилась в скатерть и издала стон, словно в истоме. Я ждал в недоумении… Внезапно она забрала мою ладонь в свою и наклонилась ко мне…
– Я кончила… – прошептала она, достала вторую руку, поднесла смоченные пальцы к моему лицу и обмазала губы своими соками. – Вот мой ответ.