Я затормозил и, не дождавшись инспектора, вышел из машины.
– Почему спешим? – спросил он, представившись.
– По кому… Баба заждалась.
– Через две страны, – глянул он на мои номера. – По воздуху не короче?
– Билетов не было на прямые. А с пересадками не люблю я, командир.
– Понимаю, но ничего не поделаешь. Придется штраф выписать, и запрос необходимо сделать нашим коллегам у вас, документы проверить на подлинность.
– Понятно. И на это уйдет уйма времени…
– Ну а как же. Надо проехать в отделение и подождать.
– Эх, командир… Не знакома Вам тоска по бабе.
– Спина? – кивнул он на трость, помолчав.
– Спина…
– Служил?
– Нет. Одного дня хватило… Позвольте открыть багажник?
– Хех, – усмехнулся блюститель порядка. – Это это моя реплика!
Он настороженно чуть отошел назад. Я открыл багажник и дал ему заглянуть внутрь.
– Видите ящик коньяка?
– Хочешь договориться?
– Хочу. Но с генералом Давыдовым. Знаете такого? – Улыбнулся я в ответ. – У него юбилей на носу.
– Наслышан…
– А дальше выводы, товарищ старший лейтенант. – я достал одну бутылку “Ноя” в фирменной коробке, вручил ему и, закрыв крышку багажника, пошел к водительскому месту.
– Тачка хорошая… – понятливо козырнул офицер. – Доброго пути, – принял он мою благодарность.
– И вам спокойной службы, товарищ старший лейтенант, – пожелал я, садясь в авто. – Просьба… Сообщите постам на дороге, чтоб не задерживали больше.
Он, пообещав содействие, уехал, а я закурил, высматривая рассвет на горизонте. Солнце вот-вот должно было появиться, предстояло проехать еще пару-тройку часов. Потушив выкуренную сигарету, я снова взялся за руль.
Уже два дня она не брала трубку. Столько же дней я был в пути и не мог дозвониться. Да, она предупреждала, что может иногда пропадать по работе, потом звонила как ни в чем ни бывало. Меня злило ее дурацкое ведомство. И инженерный сектор, где она работала – как, впрочем, и все, что отбирало ее у меня... Но в этот раз на душе было тревожно.
Алла полторы недели назад была командирована в Москву, и мы договорились встретиться в столице, а после завершения дел вместе поехать в ее город на машине. Я намеревался остаться у нее на некоторое время, поэтому для свободного перемещения по ее краям было решено воспользоваться не летным транспортом, а личным, наземным. Теперь она была одна в этом мегаполисе, а я знал, какая она трусишка. Но так внезапно, без предупреждения, она не могла исчезнуть при любых обстоятельствах. Успокаивала надежда на помощь генерала Давыдова…
Спустя несколько часов напряженной езды я застал его у ступеней старинного, отреставрированного на совесть здания в четыре этажа. Мы искренне обнялись, и он долго не выпускал меня из своих огромных ручищ. Поручив его помощнику позаботиться о напитках в багажнике, мы продолжили разговор у него в кабинете. Я сразу же перешел к делу, попросив помочь найти эту чертовку. Нутром подозревая, что в этой истории замешаны и его службы.
– Тут такие шпионские страсти пошли! За ней наружка была из ее ведомства. Им нужен был ее телефон. Она в аэропорту при первом контакте скачала у тебя условия контракта. А ты как пацан подставился...
– Следить-то за ней зачем?!
– Отказалась передавать файл своим. Тебя берегла.
– Дети, блядь…! Короче. Мы ее изолировали и на время в наш диспансер поместили. Пока все не уляжется.
– Глеб Викторович… Чист у нее телефон. Она при мне все удалила. И никому не передавала.
– Да черт с вами! Иди забирай ее. Увези куда-нибудь. Я разберусь.
– Спасибо, Глеб Викторович, – я встал и направился к выходу.
– Постой… – помолчал он, глядя на меня. – Я тоже скучаю по твоему отцу… Ступай.
Что за дилетантские разборки? С какой кстати надо было генералу ее спасать подобным способом? Ее уловка с телефоном не являлась каким-либо настолько серьезным нарушением, чтобы вмешалась контора Давыдова... Я пытался понять суть происходящего, пока вводил координаты психиатрической клиники в навигатор. Гнал я туда, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, настолько безумно, словно сам был пациентом этого заведения. Въехав во двор, чуть ли не в заносе остановил машину и, перед тем как выйти, открыл бардачок, где лежал пустынный орел пятидесятого калибра. И не взял… Побоялся, что наломаю дров.
Я вломился к главврачу, отбросив в сторону пару санитаров, преграждающих путь. Он, скорее всего, уже был осведомлен о моем приезде. На грани срыва я слушал его сбивчивые лепетания о том, что все в порядке и волноваться не о чем.