***
Этот месяц я запомнил надолго. Оторванный от привычного мира, измученный бесполезной терапией в разных странах, утративший волю к жизни, в Штатах я начал приходить в себя. В клинике я открыл для себя какое-то новое измерение отношений. Увидел смесь людей абсолютно разных, но соединенных общими понятиями сочувствия и доброты. Людей, не разделенных на пациентов и персонал, помогавших друг другу как минимум словами поддержки. Да, не везде царило горе и страдание – мы шутили, гуляли, пробовали развлекаться, но я видел палаты, от которых разило невыносимой, нечеловеческой болью, почти ощутимой сквозь стены. И я был покорен ими, людьми вокруг, непостижимыми, различными, сильными и слабыми, добрыми и злыми, ставшими такими близкими, приросшими намертво к моей душе.
В нашем люксе лежало двое. Я и немолодой юрист с перевязанной головой после операции аневризмы сосудов головного мозга, который почти всегда молчал… Лежа смотрел, наблюдал и молчал. Человеком он был известным в своей сфере деятельности, но, несмотря на это, его никто не навещал. Я нередко ловил его влажные взгляды на моего брата, который каждый вечер приходил ко мне и приносил хот-доги, купленные в лавке арабов напротив здания больницы. Приносил ровно две штуки. Одну мне, вторую для себя, потому что топал он с работы голодным. Не знаю, почему всегда лишь два, но это были самые вкусные хот-доги, когда-либо съеденные мной, и только после них я наедался в конце дня. Мы уплетывали их, перешептываясь и смеясь о чем-то о своем. А потом он уходил, и я снова брался за толстенную книгу научной фантастики не запомнившегося мне автора…