***
– Ну здравствуй, родной. Что-то ты зачастил после своего увольнения. Соскучился?
– Если честно, то нет, Глеб Викторович… – я вынырнул из омута воспоминаний, еле успев сориентироваться с ответом, пока Давыдов не заметил мой поплывший взгляд.
– А по тебе скучают. Ты когда в последний раз на родине был? Когда детей видел? Мать себе места не находит. Паршивец…
Мне нечего было ответить на это. Я встал и подошел к одному из окон, неубедительно изобразив резкий интерес к пейзажу.
– Ну что ты гонишься за этим дневником, Арман? – продолжил генерал после задумчивой паузы. – Чего тебе неймется?
– Особого рвения и нет отыскать его. Но Дэн мой друг детства… был. Вы же знаете. Он просил перед смертью найти дневник. Скинул сообщение перед тем, как…
– Помню вашу дружбу. Ты, он, Луис… И как вы издевались над бедным падре. Любил он вас оболтусов, за что и поплатился. Я в курсе, как его забрали в Хараре после Дэна. Земля ему пухом… Ладно. Зацепки есть насчет этой тетрадки?
– Думаю, что она у Керолайн. У его психотерапевта, – решил я пока не раскрывать все карты. – На ней мое расследование зашло в тупик. Прошу Вас, не трогайте ее! Я сам разберусь.
– Разберется он… До меня дошли слухи, что ты ее посещал. – выжидающе посмотрел на меня генерал.
– Да, Глеб Викторович. Я ее маленько прощупал, но ничего не нашел, кроме флешки. И то по счастливой случайности, повезло. На флешке ничего особенного, что бы вызвало интерес спецслужб… Даже неизвестно, чья она, его или ее… А вам птички нашептали?
– Не птички, а коллеги буржуйские, дурья твоя башка. И перестань таращиться в окно! Присядь.
– И давно эти "коллеги" с нами сотрудничают? – хмыкнул я, вспомнив голозадую парочку, празднично осыпанную шрапнелью от моей стрельбы.
– У нас взаимовыгодное соглашение. Они тоже ищут дневник.
– Не понимаю, – размышлял я, вышагивая по кабинету, ощущая изучающий и чуть насмешливый взгляд его хозяина. – Почему все всполошились? Он просто вел дневник. Записывал свои мысли ручкой на бумаге. Звучит непрофессионально, но тем не менее... Отдел тоже замешан, Глеб Викторович?
– Где флешка, Арман? – проигнорировал мой допрос Давыдов.
– Спихнул этим вашим коллегам, чтоб отстали. – Там реально ничего не было, Глеб Викторович. Заметки, любовные переживания, рабочие фотки… С чего бы эти шпионские страсти? Все-таки, что такого в этом дневнике? – спросил я, утаив некоторые подробности своей осведомленности.
– Есть подозрения, что дневник содержит некую, гм... информацию. Это может быть и пустышкой, и бомбой… Сядь, я сказал!
– Вы это о чем, Глеб Викторович? – встал я напротив него удивленный.
– В общем… Эмили была нашим человеком и работала нас. Мы вошли с ней в контакт, когда она оказалась в ближнем кругу президента Роберта.
Огорошенный, оглушенный новостью, я смотрел на престарелого службиста и не знал, как себя вести. Старые друзья и знакомые, события давно ушедших лет, потерянные в слепом поиске годы смешались в жуткую мешанину и закружились перед глазами, гнусно вопя мертвыми голосами… Я не хотел ни ворошить прошлое, ни быть втянутым во все эти игры. Я давно с этим покончил и был рад этому обстоятельству. Я хотел жить обыденной жизнью, нормально передвигаться и просыпаться с той, кого любил. Но судьба упорно возвращала меня к давно всеми забытой, как казалось мне, трагедии.
Все-таки надо было послушаться и присесть. Вообще, надо слушаться старших. И не только по званию.