***
Я проснулся первым и долго лежал рядом с Аллой неподвижно, глядя на нее спящую, не пытаясь дотронуться. Уже было невыносимо поглощать ее сексуальность, что она таила. Все эти дни она изводила, появляясь в поле зрения с намерениями вести себя, как шлюха, коих выставляют напоказ. Она была непредсказуемой сукой, от которой у меня сбивался ритм дыхания, а сердцебиение было слышно извне. Она заставляла смотреть на нее и быть полностью прикованным к ее действиям. Она делала это с такой непринужденностью, будто это я умолял…
Сейчас мне хотелось ее ощущать лишь тактильно, вкушая аромат женского тела…
Я натянул полоску тонкой ткани на глаза и, не касаясь, лежал насколько было возможно близко к ней. С повязкой я больше не дергался, как это было ранее. Я понял, что это внутреннее “неспокойствие” происходило от визуального контакта и мне было неловко выглядеть глупым сосунком. Даже с закрытыми глазами я видел ее улыбку и то, с какой грацией она потягивалась во сне. Я ловил слухом ее малейшие шорохи и обнюхивал пространство вокруг. Мои рецепторы были максимально обострены в попытке прочувствовать накал. Поток жара, исходящий от ее тела и медленно тающий в воздухе, заставлял трепетать все мое нутро. От неведомых, непередаваемых ощущений моя сущность дробилась на подвластные ей частицы, у которых не было выбора, кроме как служить той девочке, что жила в ней. Я понял, что готов прикончить любого, кто хоть ненароком дотронется до нее.
Я возжелал ее слепо… Буквально слепо. И нечаянно коснулся ее плечика губами. Не поцелуй. Просто ядерное прикосновение… Мои глаза увлажнились от потока счастья.
– Доброе утро, – промурлыкала Алла. – Уже шалим?
– Извини, – ответил я с идиотской гримасой.
– Ты хоть спал?
– Не-а…
– И поэтому решил напялить мои трусы себе на глаза? – рассмеялась она, взглянув на меня.
– Они ж не пригодны больше!
– Ты рвал их долго, кстати…
– Очень качественные.
Она резво закинула мои руки к изголовью кровати и прошептала на ухо, что началась игра по отгадыванию.
– Не лапать только! Понял?
Я не успел возразить, потому что к моему рту сразу был приставлен ее торчащий сосок.
– Это ж легко, – сказал я и облизал всю ареолу.
– Левая или правая?
– Трудно сказать… Может, урожай с левого берега?
– Правильно. А это?
В следующую секундуу в меня уткнулись пальцы ее ног.
– Правая стопа… А есть что-нибудь из центральных частей?
– Молчи и целуй каждый пальчик.
– Совсем мадам разошлась, – для вида воспротивился я, целуя ее ножку.
Затем она сама примкнула ко мне с самым страстным поцелуем.
– Я знаю! Это твои губы! – проговорил я дурачась, освободившись от ее строптивого языка.
– Ладно… Тогда отведай другие.
Алла на секунду замешкалась, забралась выше, перекинула ногу через меня и слегка нависла. Ее запах, этот сладкий яд, парализовал меня. Она манила своей женственностью, превращая меня в нелюдя, готового растерзать ее всем, что было у меня в наличии… Прежде чем слиться со мной, она прогревала себя моим дыханием. Я стянул с себя повязку, и перед моими глазами оказался набухший клитор, слегка разведенные губки и влажная, блестящая щель между ними. Она стиснула меня бедрами и закинула голову назад. Я знал, что это означает… Но мне надо было выйти по неотложным делам, и я бережно скинул ее с себя.
– Алл, мне собираться надо. Дождись вечера, джана.
– Нет! – разъярилась она, лишенная сладкого.
– Давай, брысь-ка. Мне скоро выходить.
– Опять меня одну оставляешь...
– Ненадолго, Алл.
Весь день я думал о ней и рвался к ней. И лишь вечером добрался до нее, накинулся изголодавший, не сдерживая себя… Я безумно хотел эту женщину!
Позднее, утолив жажду, я поцеловал ее копчик и присел на край кровати. Долго смотрел, как она безмолвно лежит и не шевелится. Ее нижняя губа подергивалась, как у обиженного ребенка, но причиной ее тремора была вовсе не обида. По ее промежности стекала белая, чуть прозрачная жидкость и капала на черную простыню. Контраст завораживал и возбуждал на новый круг.
– Опять смотришь на меня? – спросила она, все так же лежа с закрытыми глазами.
– Да, – даже не удивился я.
– Посмотри на свою подушку. Видишь пятна?
– Вижу.
– Я ее трахала днем… Подложила ее под себя и терлась. Не могла остановиться, чувствуя, как накатывает волна… Кончила, когда представила, что это твое лицо, и наши губы целуются там внизу.
– Так вот почему ты была готовенькая…
– Я текла после этого. Изводила себя, не вынимая подушку. Тебя ждала. Утром, когда ты ушел, она тобой пахла и я не…
– А теперь явно тобой.
– Не меняй… поспи на ней.
– Хорошо, – улыбнулся я. – Чокнутая…
– Развяжи свою чокнутую и я покажу, как это делала!
– Э-э, нет! С нее хватит. Настрадалась она…
– Ты не понял. Я на тебе покажу!
– Ты еще не просохла.
– Брезгуешь? – спросила она довольно-таки дерзко, с пламенем в глазах.
– Вовсе нет. Просто я еще не закончил с тобой. Я хочу, чтоб у тебя вытекало из обеих дырок…
– Гад..! – выругалась моя бесстыжая сучка с привязанными к кровати руками. – Гад… – повторила она на тон ниже и выпятила в прогибе голый зад.
– Знаешь, нам определенно не хватает красного вина. Я схожу… Побудь здесь, ладно? Выслушав, какая меня ожидает кара, если немедля не освобожу ее, я наигранно уступил и развязал узлы веревки.
Алла кокетливо вскочила на ноги, и, не скрывая потеки из промежности, направилась в душ. Ритмичные движения ее задницы приковали мой взгляд, и я снова почувствовал прилив некоего бешенства. Этой ночью я отключил свои сентиментальные чувства, которые порой мешали мне вдоволь проявлять свой необузданный нрав, и грязно использовал Аллу словно тару с обольстительными формами.
В одних трусах она вышла из душевой при спальне и прислонилась к дверному косяку. Похоть в ее глазах искрилась не так, как несколько часов назад. Теперь она была смешана с удовлетворенностью от моего грубоватого поведения.
– Ты насиловал... – нарушила она молчание. Не спросила, а просто подытожила. Улыбнувшись, вернулась на кровать, и ее походка говорила о превращении из неукротимой львицы в довольного котенка.
Я с возбуждающей смесью желания и ненависти проследил, как Алла подошла и села на край кровати, чуть поодаль. Нет, моя ненависть была направлена не на нее, отнюдь. Я понимал, что не могу в полной мере обеспечить ее тем, о чем она втайне мечтала. О возможности постоянно быть вместе. Я стремился, но тщетные попытки только выводили меня из себя. Вот это и огорчало.
– Если бы мог, то продолжил, – прорычал я на заключение Аллы. – Так же...
– У тебя будет много шансов продолжить. Так же, – лукаво ответила Алла. – Я устрою, не беспокойся.
Я не сомневался в словах этой женщины, повседневная мнимая покорность которой лишь вызывала восторг, и я чувствовал себя богом, когда моя выносливость выдерживала ее темперамент и являлась причиной ее мультиоргазмов.