Я терял силы. Кровь сочилась по виску, смешивалась со слезами на щеках и липкими каплями терялась в бороде.
– Блять, – выдохнул я с измученной ухмылкой, с каким-то умиротворением…
Мне почти удалось проникнуть в исследовательский центр, воспользовавшись рабочими кодами электронных замков, которые мне выдал Гиорги, и, минуя камеры наблюдения, найти сектор, где хранились экспериментальные инъекции. Коды безопасности обычно менялись хаотично, как сообщил грузин, но день в запасе у меня был. Один лишь день. Или сейчас, или никогда… В этом и заключалась причина моего безрассудства, почему я пошел один, не дожидаясь ребят, просто скинув смс, чтоб не разводить лишних разговоров.
Это была закрытая лаборатория без сторожевого поста, но появление вооруженной охраны было лишь делом времени. Дорога заканчивалась парковкой, за которой находились строения. Все было стилизовано под пансионат, коих немало было в Альпах. Попытка выкрасть что-нибудь у подобной организации – глупейший поступок человека, которому вскружила голову надежда вновь обрести способность нормально передвигаться. Но какой ценой? Лежать раненым на обочине не входило в мои планы. Думал, или успею тихо сбежать, или пристрелят на месте сразу, и, конечно, надеялся успеть.
Задержали меня с легкостью. Ребята там оказались не обычной вооруженной охраной, а настоящие вояки, профессионалы дела. Спокойная служба их, видимо, изрядно расслабила, никак иначе я не мог объяснить их “гуманность”. Они обыскали меня, отобрали оружие, трость, телефон и, не связав руки, без лишней грубости повели в небольшую комнату, где единственной мебелью были стол со стулом, на который меня и усадили, велев вести себя мирно. Но великодушие военных оказалось кратковременным явлением, поскольку вошедший вскоре мужчина в безупречно белой сорочке не церемонился и с ходу врезал мне в челюсть. Я слетел со стула на пол. Стоявший в сторонке охранник, который меня шмонал, подошел и снова усадил. На миг я ощутил, что удар принес какую-то нездоровую веселость… Давно меня не били за мои глупости.
– Вы так уебетесь поднимать меня. Привязали бы хоть к стулу.
Второй удар не заставил себя ждать. Он был еще сильнее. Я был почти готов, но снова оказался на полу.
– Послушайте, а вопросы когда задавать будем? Может, я не против отвечать, – морщась от боли, прохрипел я и попытался самостоятельно вскарабкаться на алюминиевый трон, что даже удалось. Но военные не удостоили меня ответом, охранник здесь находился не для разговоров, а дознаватель безучастно смотрел мимо меня, словно не человека бил, а отчеты на компьютере правил.
Во время третьего удара я удержался и не свалился. Я, наверное, подсознательно хотел, чтоб меня порядочно избили, что, собственно, и происходило. Я взбодрился, ощутив прилив сил от того, что психосоматическая блокировка в голове, мешающая ходьбе, ослабевала с каждым хуком.
– Еще! – едва ли не умолял я, выплевывая кровь. – Дилетанты блять! Еще! – подстрекал я обоих мужчин, мельком подсматривая за движениями первого, в форме, стоявшего чуть поодаль. Меня интересовал его трофей, рукоять которого торчала из-за пояса сзади.
Оплеухи сменились сильным пинком в грудь. На этот раз я полетел назад по прямой и рухнул на спину с давно забытой болью. Позвоночник зазвенел внутри, оживляя своим колебанием нижние конечности. Стало трудно дышать, будто из меня выбили весь воздух, но зато я стал чувствовать на удивление приятное покалывание в ногах.
Судя по тому, как быстро они меня поймали и не задавали вопросов, они знали, кто я, хотя, может, я ошибался в своих суждениях. Я притворился сломленным и окончательно немощным, поэтому в очередной раз очутился на стуле не без посторонней помощи. Хотя, по правде говоря, еще немного – и изображать полное бессилие бы уже не потребовалось. Это была игра на грани фола.
– Я знаю, кто ты, благодаря системе распознавания лиц, – наконец подал голос человек в штатском, с пристрастием возившийся со мной. – Но не объяснишь ли, почему ты здесь?