– Вы умеете говорить? Могли бы с этого начать, – прошамкал я разбитыми губами.
– Мог. Но захотел разминки… Отвечай.
– Я хотел выкрасть вашу разработку. Лекарство… Оно мне очень нужно.
– Откуда у тебя эти сведения? Об этом мало кто знает.
– Послушайте, я действительно очень устал, – признался я, едва не рассмеявшись от нелепости сказанного. – Вы так усердно старались… Полагаю, вы делиться не собираетесь?
– Хочешь правду? – он насмешливо прищурился на меня, отходя и поправляя немного сбившийся воротник. – Нет никакого лекарства. Не получилось у этих яйцеголовых. Трое ветеранов погибли в ходе клинических испытаний. И накрылся проект. Так что ты зазря сюда попер. Меня больше интересует, откуда утечка, – обманчиво спокойно закончил он.
– Тогда отпустите меня, – поник я. Мимика его лица не врала, да и лгать ему было незачем – не в том я был положении. – Подпишу бумаги о неразглашении и разойдемся мирно. Как вам такой расклад?
Видимо, мой мучитель был не согласен, но тоже подустал, потому как на сей раз он кивком головы возложил заботы обо мне на своего помощника.
– В наручники его, – приказал старший. – Начнем все сначала.
Конвоир надменно подошел и… Его выпад пришелся в пустоту. Меня буквально подбросило. Я молниеносно вскочил, рванул его за кисть на себя и, скрутив руку, шмякнул туловищем об стол, лицом вниз. В мою пользу сыграла неожиданность и скорость действий. Он бы, конечно, вырвался, но дуло моего Глока уже упиралось в его затылок.
– Дернешься, и он труп, – сказал я дознавателю, не заметив, однако, его волнения после этих слов. – И тебя успею… Оружие на пол и в угол! Без резких движений!
Я быстро отстегнул наручники с пояса охранника, наблюдая за его командиром.
– Руки за спину! – надавил я стволом, и тот повиновался.
Свободной рукой надел браслеты на запястья моего заложника, достал свой телефон из его кармана, переложил себе, после чего вынул казенный пистолет из кобуры охранника и направил его на дознавателя.
Уверенно стоять на ногах без опоры, без своей тросточки, в одиночку держа обоих вояк на мушке, было просто невероятно. Я знал, что этот эффект временный и он пройдет, отпустит, а я вернусь из “боевого режима” в свое прежнее недееспособное состояние, но оно того стоило.
Подойдя к углу, в который отлетел ствол дознавателя, я ощутил, что мне не хватает рук, что вызвало невольную улыбку. Щелкнув предохранителем, я запихнул второй пистолет за пояс, не забывая внимательно следить за обоими военными, подобрал третий с пола, разрядил его и разбросал оружие с патронами в стороны.
– Ключи от комнаты. Где? – вопрос был чисто символическим, потому что я уже действовал автоматом. Обыскав охранника, забрал связку ключей и разбил его рацию. Можно было, конечно, воспользоваться ей для прослушивания эфира, но некуда было ее деть.
– Ну, господа, мне пора, – с шутовским поклоном, давшимся мне с трудом, попрощался я и запер их, пустившись в корявое бегство по коридору.
Конечно, я не все учел. Да и невозможно просчитать все, особенно находясь в состоянии полупрострации… Врубилась сирена тревоги. В комнате для допроса явно предусмотрели потайную кнопку тревожной сигнализации. Способность бежать в полной мере мне не грозила, несмотря даже на мой внезапный "эффект супермена", и я старался идти спешным шагом, изредка придерживаясь стен коридоров, надеясь по памяти найти выход. Необходимо было успеть спуститься пару этажей. Судя по шуму и топоту тяжелых армейских ботинок по коридору, стражи центра должны были настигнуть меня через минуту-другую. До заветных входных дверей оставался один поворот в несколько метров, когда по мне открыли огонь. Я ответил тем же, прислонившись к стене, и охранники затаились.
– Послушай меня, Арман, – крикнул из-за угла печально знакомый голос. – Ты был прав, давай все решим мирно, и ты свободен. Скажи, откуда ты узнал про исследования и кто выдал коды доступа, и можешь уйти на все четыре стороны.
– Поклянись мамой, что отпустишь, – крикнул я в ответ и чуть было не заржал. Черт-те что лезет в голову, когда в ней переплетаются состояния аффекта и эйфории. Ужасно хотелось шутить над вояками, изводить их.
– Ты понимаешь, что живым не уйдешь? – проигнорировал издевку дознаватель. – Я свое слово держу!
– А ты не подскажешь, сколько у вас там спряталось? Хотя бы приблизительно!
– Достаточно! И ты тянешь время… На что надеешься?
По мне снова открыли шквальный огонь, вырывая куски бетона от стены, за которой я укрывался.
– Хорошо! Ладно! Я скажу! Но только лично. Не при детях, – глупо хихикнул я. – Слышишь? Я сдаюсь… Не стреляйте!
Я плавно поднял оружие дулом кверху, так же плавно опустил его на пол и толкнул в их сторону, как хоккейную шайбу. Двое людей рефлекторно кинулись подобрать пистолет, на секунду опередив запрет своего командира, который знал о наличии у меня Глока. Чем и поплатились… Стреляя по их ногам, чтобы не попасть по жизненно важным органам, я рванул в сторону дверей, вышиб замок выстрелом, не придав значения резкому ожогу в плече. Продолжая отстреливаться и кое-как волоча ноги, я добрался до своей машины за ограждением. Ключи были на месте.
За мной погнался лишь один внедорожник военного образца. Хотя и этого хватало с лихвой. Он не отставал и градом поливал меня пулями, изрешетив весь зад моей машины. Меня реально чудом не задевало. Проезжая в лесу по единственной дороге, ведущей в этот скрытый от внешнего мира комплекс, я старался запоминать ее особенности на случай экстренного отхода. И это мне весьма пригодилось в кромешной тьме, освещаемой лишь моими фарами. Я газанул, пытаясь растянуть дистанцию между мной и преследователями, но благодаря несмолкающей пальбе по задним колесам я не справился с управлением, автомобиль подпрыгнул на повороте и перевернулся в воздухе…
Не знаю, сколько прошло времени после моего полета. Подстрелившие мою машину военные не появлялись, но это был исключительно вопрос времени: гнали они меня явно не для того, чтобы помахать рукой на прощание. Озноб и досада начали себя проявлять уже вовсю. Да, вопреки всему я получил то, за чем приходил. Пусть на пару часов, пусть, быть может, в последний раз... Но я был собой, был живым, и это наполняло меня радостью идиота. Мой восторг омрачал лишь один момент: то, что Алла этого не увидит, что она смотрит на другого. Мне хотелось немедленно оказаться у нее на пороге, скинуть ее сожителя вниз через весь лестничный пролет. Но я истекал кровью с остатками сил и последним патроном…
Лежа под деревом, я проверил магазин пистолета, отложил его рядом на землю и открыл галерею телефона. Последнее, что я хотел видеть перед смертью – это глаза своей женщины, то, как она смотрит на меня и не хочет отпускать. Любя, без жалости и с пониманием.
Окончательно проваливаясь в мягкую тьму без боли и страданий, я отчетливо услышал рев мотора и визг тормозов, а затем перестрелку. Донеслась еще пара профессиональных коротких очередей, и стрельба прекратилась. Потом знакомые голоса начали звать меня по имени, и я вырубился.
Друзья подоспели вовремя – как в лучших традициях кинематографа. Бени, Луис и Виген, перебив горе-охрану научного комплекса, спасли мою задницу и перетащили ее домой. Томас, которого я не зря считал славным малым, способным, как и Бени, повсюду найти нужных людей, вызвал врача на дом.
– Он свой, не беспокойтесь, – успокоил парней консьерж, когда тот взялся обрабатывать мою рану. Благо, ранение было сквозное и меня просто зашили, напичкав обезболивающим и антибиотиками. Соображал я по-прежнему туго, но хоть не проваливался в беспамятство, а просто засыпал урывками, пока меня тормошил врач.
– Вы потеряли много крови и вам нужен покой, – сказал он после перевязки, отблагодарил Вигена за оплату и удалился, пожелав скорейшего выздоровления.
– Тебя сейчас поругать или когда очухаешься? – спросил Виген.
– А давайте сейчас! – предложил Луис.
– Я справлюсь, можете начинать, – улыбнулся я ребятам, подавив зевок. – Меня другое волнует. Шумиху вы устроили…
– Ерунда. Все их действия были незаконны, так что они будут молчать в тряпочку. Посторонних там не было, да и быть не могло. Ты одно скажи… Лекарство нашел?
– Нет. Сказали, не сумели создать. Может, и соврали, но с меня хватит.
– Ладно… Потом расскажешь. Отдыхай. Я попрошу Томаса купить продукты.
– Парни, – оглядел я свою бесстрашную троицу мутным взором, едва не всхлипнув от наплыва чувств. – Спасибо…