***
Татьяна стояла с разведенными ногами, опираясь локтями о широкий подоконник моего кабинета. Меня разом охватило дикое, странное вожделение, почти затрясло от желания опрокинуть ее именно на стол и отыметь, содрав всю одежду. Поддавшись безрассудному порыву, я не спеша подошел к ней со спины. Прислонив трость к стенке, взял Таню за руку и подвел к массивному письменному столу. Она повиновалась, не проронив ни слова. Я ловко задрал юбку до талии, удивительно бережно усадил ее на край и аккуратно снял белье. В моих движениях было столько похоти, что этим подавлял любую мысль о сопротивлении.
– Не шевелись, – попросил я с еле заметной ухмылкой, прекрасно догадываясь о своей власти, схватил за лодыжки, сгибая ее ноги в коленях, и надавил ими на груди. Передо мной раскрылась ее аккуратные, ухоженные, ровные половые губы в смазке. Таня обильно текла, так, что с нее аж капало.
Она трепетно ждала, позволив себе быть беззащитной.
– Делай со мной, что хочешь…
Остатками затуманенного разума я нещадно трахал Таню, усиливая толчки с каждым разом. Ни ласк, ни нежности, только грубый напор и животная страсть. И ее гибкое тело беспрекословно откликалось на все, что я с ним творил. Когда нет чувств... когда не любишь... когда не бережешь, боясь причинить боль... вот тогда дерешь женщину, как последнюю суку, будто срываешь свои оковы. И мне было плевать на ее чувства, я не старался ее удовлетворить.
– Шлюха! Блядь! – кричал я на нее, сам не соображая, что несу, пока не вырвалось: – Алла..!
Я испытал сильнейший оргазм невиданной разрушительности. Оргазм, смешанный с тоской и горечью. Оргазм, который отразился импульсами по всему позвоночнику и вырубил ноги. Я не удержался и рухнул на пол. Буквально выпал из Тани, продолжая кончать, сгорая со стыда и злобы…
Татьяна опустилась ко мне и присела рядом. Я был бы рад, если бы она меня возненавидела. Я искал в ее взгляде презрение… но не нашел.
– Пожалуйста, покинь комнату, – попросил я.
– Арман…
– Уйди! Прошу…
Она сняла с себя блузку, накрыла меня своей одеждой и прижалась ко мне. Я не делал попыток встать, потому что знал, что не смогу. Не в силах больше сдержаться, я повторно озвучил свою просьбу.
– Выйди, пожалуйста, Таня. Я не хочу вставать в твоем присутствии, – и, ощутив ее упрямый настрой, рявкнул, уже не в силах сдерживаться... – Пошла вон!
Таня молча ушла… После ее ухода я забросил блузку с юбкой на стол, на четвереньках дополз до дивана, непонятно как взобрался на него, и меня накрыло. Словно сработал некий триггер, и я заорал. Первые секунды безмолвно, а потом крик вырвался наружу… я разрыдался.
Мужчины не плачут, мужчины седеют – писал кто-то в стихах, но он чуть ошибся в первой части.
Меня вновь вырубило. На этот раз целиком.
Это было возрождением. Которое я отвергнул…