– Арман! – голос Тани вывел меня из больных грез. – Ты где?
– Прости… Ты что-то говорила? – спросил я, не повернувшись, не отрываясь от созерцания видов за окном – излюбленного занятия, за которым я проводил большую часть времени.
– Я тебе нравлюсь?
– Ты шикарна, – ответил я честно и спиной ощутил ее неслышное приближение. – Но иногда мне кажется – ты мое воображение…
– А так? – обняла она меня сзади.
– Нормальная девушка давно бы сбежала, – я развернулся в кольце ее рук посмотрел в глаза цвета терпкого кофе.
– А я ненормальная. Ты думаешь, у меня нет гордости? Есть, Арман… И я знаю, что ты ее любишь. Я же видела, как ты о ней рассказывал. Помнишь, я попросила тебя показать Аллу? Ты не смог открыть галерею. У тебя палец навис над экраном… Ты не хотел смотреть на фотки, где вы вдвоем. Не смог… Правда?
– Да.
– Ты по ночам ее зовешь. Я слышу из твоей комнаты, – она отвела взгляд. – А этой ночью ты…
– Молчи, Тань.
Этой ночью я проснулся от кошмара и меня трясло. Сон сводил с ума своей реалистичностью: под окном моей комнаты завелся и собирался выезжать потрепанный паркетный внедорожник, на пассажирском сиденье которого сидела слегка пьяная женщина с крашенными в блонд волосами, в летнем цветастом платье. Я смотрел на нее с высоты своего третьего этажа через лобовое стекло, и наши взгляды встретились… Я узнал ее, и сердце екнуло. Со знакомой мне дерзостью в глазах она вызывающе вынула правую грудь и начала ее ласкать, зажимая сосок между пальцами, всем видом показывая: “Смотри, я счастлива без тебя!” Пока машина медленно покидала безлюдный ереванский дворик, она насиловала свою грудь и смотрела на меня, как… как блядь. А в голове стучалась лишь одна мысль: "Почему она покрасила волосы?"
– Ты болен ею, – изучая мое лицо и явно понимая, о чем я думаю, констатировала Таня Что в ней такого, чего нет во мне?
– Эта чокнутая ведьма из другого теста. С ней простое общение уже было сексом… Скажи, ты считаешь это правильным, ну, наш разговор о ней? Нам обоим же это не доставляет удовольствия.
– А что тут такого? Мы не спим вместе, не состоим в отношениях. Неформальные беседы с прислугой… Ты так не считаешь? И ты лукавишь, тебе доставляет удовольствие.
– Прислуга не заходит по своему желанию и не обнимает сзади, Таня.
– Ну и кто я тебе, по-твоему?
– Красивая сожительница с заработной платой.
– Малодушная сволочь Вы, хозяин… – отстранилась от меня Татьяна.
– Перешла на "Вы"? – ее знание русского языка вызывало вопросы с самого начала, но я почему-то так и не задал их. Естественно, любопытство распирало, но я откладывал разговоры по душам. Во время нашей прогулки, когда девушка рассказывала о себе, я узнал, что они с сестрой были приемными детьми. Их удочерила русская семья. А подробности я также воздерживался спрашивать.
– Покажи ее. Открой фотки, – она не ответила, и, оскорбленная, явно попыталась задеть меня в ответ.
Я спокойно открыл галерею и передал ей мобилу.
Таня листала несколько минут, которые длились для меня целую вечность, пристально всматриваясь в каждую фотографию. Я был удовлетворен еле заметными изменениями в ее мимике – начинала меня понимать.
– Настоящая сука… Я бы сама в нее влюбилась, – вернула она телефон. – Ты здесь другой. Я таким тебя не видела.
– Довольно о ней!
– Отпусти ее. Она больше не твоя, – сказала Таня, и не дождавшись ответа, благоразумно перевела тему: – А кто такая Керолайн?
– Бьем по всем пунктам? – рассмеялся я. – Подслушала нас с Гиорги?
– Да. И не только… Когда я наводила порядок здесь, на столе лежал листок бумаги с заметками и подписью “Керолайн”.
– Он был вложен в бандероль с дневником Дэна, которую она мне послала. Я рассказывал про психолога. Просто не упомянул некоторые детали.
– Детали, понятно, – фыркнула Таня.
– Да ты ревнуешь! – не сдержал я в себе приятную новость.
– Еще чего! – бурно возмутилась та, чем укрепила мое подозрение.
– Ты ревнуешь... – повторил я с улыбкой на лице.
Последующее возмущение прервал неожиданный гость. В дверь сперва дважды постучали, потом позвонили. Так ко мне вламывался только один человек, и Томас бы не пропустил постороннего, поэтому я улыбнулся, жестом остановил Таню и пошел открывать.
– Я вам что, посыльный? – недовольно буркнул Виген и переступил через порог, осторожно придерживая небольшой стальной чемоданчик. – Пожрать есть? Я дипрейсом. Не успел перекусить, – бросил он на ходу, углубляясь в квартиру.
Я последовал за ним, испытывая сумбурную смесь из желаний обнять его, накормить и выпытать, какого черта его сюда занесло. Но мои вопросы друг проигнорировал, деловито прошел в гостиную, не дожидаясь меня. Услышав, как Виген присвистнул и обронил фразочку на армянском, означающую ни то комплимент, ни то прямую констатацию его грязных помыслов, я довольно заулыбался.