Он не был тем, кем я его считала. Обычным мафиози, пусть и умным. В его смехе была не злоба. Было… признание.
А когда тебя признаёт тот, кто сам является тенью и силой, это меняет баланс уравнения. Появление нового, непредвиденного переменной.
Я легла в постель, уставившись в потолок. Кошмар не пришёл. Вместо него пришло лицо с угольно-чёрными глазами, которые смотрели на меня не с гневом, а с безумным, жадным восхищением.
И впервые за много лет моя идеальная, выверенная пустота внутри дрогнула. Не от страха. От предчувствия.
Игра только началась. И я только что осознала, что мой противник — не жертва обстоятельств и не типичный злодей.
Он — зеркало. Самое опасное зеркало, в которое можно смотреть. Потому что оно отражает не то, кто ты есть, а то, кем ты могла бы стать, если бы позволила этому голоду, этому огню в его глазах, коснуться тебя.
Я закрыла глаза, пытаясь вернуть холод. Но он отступил, уступив место чему-то новому.
Осторожности. Осторожности перед тем, чью игру я, возможно, недооценила.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Арэс
Она прислала данные. Не пакетом, не папкой. Ровно в 03:14 ночи на защищённый сервер, доступ к которому знали только я и Виолетта, пришло уведомление. Файл был зашифрован ключом, который она оставила в виде головоломки в тексте прогноза погоды на городском форуме. Детская игра для Виолетты, но элегантная.
Мы распаковали файл. Внутри не было ничего лишнего: таблицы, цепочки переводов, сканы поддельных документов, фотографии. И имена. Не просто «сын ангела». Полные имена, даты рождения, связи. Глубина информации была пугающей. Она копалась в этом месяцами, возможно, годами, не привлекая внимания.
В центре паутины был не просто мелкий сутенёр. Это был судья апелляционного суда Ричардсон. Уважаемый человек, любимец светской хроники, друг моего покойного отца. И его сын — тот самый «ангел» из детдома, только теперь он был владельцем сети элитных реабилитационных центров. Идеальное прикрытие.
Я сидел в кабинете, изучая фотографию судьи. Седая шевелюра, добрые глаза, улыбка филантропа. Он посещал детский дом, где выросла она. Возможно, видел её. Возможно, даже улыбался ей.
Желание раздавить этого человека стало физическим, вкусовым ощущением — медным, как кровь.
— Это бомба, — прошептала Виолетта, листая данные. — Этого достаточно, чтобы уничтожить его карьеру, даже без наших… дополнительных мер.
— Карьера — это мелочь, — сказал я. — Он должен исчезнуть. Бесследно. Так, чтобы даже память о нём стала ядом. И всё его грязное наследие.
План рождался мгновенно, на лету. Юридическое давление через утечку данных в СМИ. Финансовый крах через блокировку счетов. И в момент его наибольшей паники и беспомощности… тихое исчезновение. Чтобы даже трупа не нашли. Чтобы он стал ещё одной городской легендой о пропавшем коррумпированном судье.
Но всё это было техникой. Механикой. Меня занимало другое — она.
— Как она это достала? — спросил я, глядя на запись телефонного разговора, расшифрованную до последнего слова.
— Она учится на юриста, — сказала Виолетта. — У неё есть доступ к архивам, к базам. Плюс медицинские записи… она могла получить доступ к истории болезней, рецептам. Это как пазл. Она собрала его по кусочкам.
— Одна? — уточнил Маттео. В его голосе звучало то же уважение, что и у меня.
— Одна, — подтвердила Виолетта. — Никаких следов помощников. Это работа одного человека. Маниакально точного, терпеливого и абсолютно незаметного.
Маниакально точного. Как я.
Я откинулся в кресле. Мои пальцы потянулись к шраму под рубашкой. Он заживал, но ощущение её пальцев, прижимающих повязку, оставалось.
— Начните с финансов, — отдал я приказ. — Обездвижьте его. Пусть почувствует ловушку, но не увидит охотника. А потом… я хочу с ней поговорить. Лично.
— Она не согласится на встречу, — сказала Грета. Она до сих пор не могла простить того унижения на складе.
— Она согласится, — ответил я. — Потому что я предложу ей то, без чего её план неполон. Я предложу ей возмездие, а не просто уничтожение. Она хочет не просто стереть грязь. Она хочет, чтобы те, кто её создал, почувствовали, как их стирают. А для этого нужны не только данные. Нужна сила, чтобы применить их самым болезненным образом. Моя сила.
Я отправил сообщение через тот же зашифрованный канал. Короткое.
«Данные получены. Начинаем. Предлагаю обсудить финал. Ваши условия для личного контакта? — А.А.»
Ответ пришёл через шесть часов.
«Общественное место. Моя явка. Мой выбор времени. Никакого оружия. Никакого наблюдения. Один на один. Вы нарушаете — я исчезаю навсегда. — Н.»