Он развернулся и ушёл так же тихо, как и появился, растворившись между зелёных лиан.
Я осталась одна, вдыхая влажный, сладковатый воздух оранжереи. Рука непроизвольно потянулась к тому месту на груди, где когда-то во сне ткнул меня холодный палец. Теперь там было другое ощущение. Не холод. Тепло. Тревожное, незваное тепло от признания, которое я увидела в его чёрных глазах.
Он видел во мне не жертву, не святую, не монстра. Он видел мастерство. И в этом признании было что-то… разъедающее. Как кислота, медленно протекающая сквозь броню моего безразличия.
Я вышла из павильона на холодный воздух. Предстояла работа. Нужно было составить досье на судью и его сына — не фактами, а страхами.
И впервые за долгое время я делала это не одна. У меня появился… партнёр. Самый опасный партнёр, которого только можно вообразить.
И самый интересный.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Арэс
План был в стадии реализации. Финансы судьи Ричардсона трещали по швам. Анонимные утечки в прессу готовились к публикации. Всё шло с точностью швейцарских часов. И всё это время я получал от неё сообщения. Краткие, деловые, несущие только факты.
«Сын каждую среду посещает бокс-клуб «Гладиатор». Тренируется до изнеможения. Признак неуверенности, маскируемой агрессией. Слабое место — тренер, которому он должен крупную сумму за «тихое» урегулирование драки.»
«Судья принимает препараты от бессонницы. Рецепт выписан на имя его покойной жены. Аптека находится в трёх кварталах от его дома. Он забирает их лично, без водителя, в 23:15.»
Каждое сообщение было шедевром психологического анализа и наблюдения. Она не просто следила. Она видела людей. Я ловил себя на том, что жду этих сообщений с нетерпением, с которым ребёнок ждёт следующую серию захватывающего сериала.
Именно поэтому, когда в среду вечером её сообщение не пришло, я почувствовал первый укол беспокойства. Не логического. Инстинктивного. Как щелчок предохранителя в тёмной комнате.
— Виолетта, — позвал я, не отрываясь от экрана, где часы показывали 21:47. — Проверь активность её канала. Последняя точка входа.
— Шесть часов назад, — ответила Виолетта через минуту. — Её последнее сообщение. Больше логинов не было. Мобильный сигнал пропал с карты два часа назад. Район… бокс-клуба «Гладиатор».
Лёд пробежал по позвоночнику. Бокс-клуб. Сын.
Она сказала, что наблюдает за ним. Что, если он её заметил? Что, если он не такой глупый, как кажется? У него были связи, грубая сила, и он, должно быть, чувствовал, что петля затягивается.
— Маттео, машину. Сейчас. Грета, с нами. Без шума, но на полной готовности, — мой голос звучал ровно, но внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Это не было частью плана. Это была угроза. Угроза ей.
Мы мчались по ночному городу, нарушая все правила. Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. В голове проносились образы: её ледяное спокойствие, сменившееся болью. Её пустые глаза, полные страха. Нет. Не это. Я не мог допустить этого. Я ещё даже не…
Не закончил. Не понял. Не присвоил.
— Босс, успокойтесь, — тихо сказал Маттео с водительского места. — Она умная. Возможно, просто села в «мёртвую зону» или сменила сим-карту.
— Она бы предупредила, — сквозь зубы процедил я. — Она педантична. Её алгоритм включает страховку. Она не сломала бы протокол без причины.
Причина могла быть только одна. Внешнее вмешательство. Насильственное.
Когда мы подъехали к «Гладиатору», я уже выпрыгнул из машины, не дожидаясь полной остановки. Грета и Маттео последовали за мной. Клуб был закрыт, но в задней части здания, в узком переулке, горел свет из полуподвального окна. И там слышались голоса. Грубый мужской смех. И… тишина. Та самая, гнетущая тишина, которую она принесла с собой в мою жизнь.
Я жестом приказал Грете и Маттео взять позиции, и без стука распахнул тяжёлую металлическую дверь.
Картина, которая предстала передо мной, на секунду лишила меня дара речи.
Она стояла спиной к стене, в той же чёрной спортивной одежде. Перед ней — трое крепких парней, один из которых, с распухшим носом и безумными глазами, был сыном судьи. На полу валялся ещё один, скрючившись и тихо стеная. В руках у сына Ричардсона была бейсбольная бита.
Но она не выглядела испуганной. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. В одной руке она держала газовый баллончик, в другой — тактический фонарь, луч которого был направлен им прямо в глаза. Её дыхание было чуть учащённым, вот и всё.