Я хотел её защитить. Оберегать. Даже от неё самой.
И это было в тысячу раз опаснее простой одержимости. Потому что это значило, что она перестала быть целью. Она стала ценностью. А ценности не бросают. Их защищают до последнего.
Даже если они этого не хотят.
Ария
Он волновался. Это был нерасчётливый, энергозатратный поступок. Иррациональный.
Я сидела в машине, анализируя его реакцию. Адреналиновый всплеск, суженные зрачки, тремор в руках, когда он схватил того человека. Примитивная реакция «защиты своей территории». Но я не была его территорией.
«Стратегический актив», — сказал он. Более логичное объяснение. Но его глаза в тот момент, когда он влетел в подвал… в них было нечто большее. Не расчёт. Паника. Чистая, неконтролируемая.
Он нарушил все свои правила, все протоколы из-за гипотетической угрозы моей целостности. Это было ошибкой. Глупой, рискованной ошибкой.
Но почему-то, глядя на его сжатый профиль в полумраке машины, я чувствовала не раздражение. Чувствовала… странное тепло в груди, там, где обычно была пустота. Как будто кто-то впервые в жизни попытался прикрыть меня от ветра. Неуклюже, грубо, ненужно — но пытался.
Этот жест не вписывался ни в один из моих алгоритмов. Он был лишней переменной. Ошибкой в коде.
И я не знала, как её исправить. Или… нужно ли.
Когда машина остановилась у моего дома, я вышла, не прощаясь. Но на ступеньках обернулась. Он стоял у открытой двери машины, смотря на меня. Свет фонаря падал на его лицо, и я впервые увидела на нём не маску Дона, а что-то другое. Усталость. Озабоченность.
— В следующий раз, — сказала я, прежде чем моя логика успела остановить меня, — если будет «следующий раз»… предупредите перед вторжением. Чтобы я могла скорректировать тактику.
Он медленно кивнул.
— Договорились.
Я вошла в подъезд. Поднялась по лестнице. Вошла в квартиру. Ритуал: душ, проверка следов, чай.
Но когда я легла в постель и закрыла глаза, передо мной встало не лицо из кошмара. Встало его лицо. Искажённое не злобой, а чем-то человеческим. Страхом. За меня.
И этот образ не пугал. Он… согревал. Нарушая все законы термодинамики моего внутреннего мира.
Это было опасно. Очень опасно.
Но впервые за долгие годы моя холодная, выверенная реальность дала сбой. И в этой трещине проглянуло что-то чужое, тёплое и пугающее.
Что-то, что могло быть началом конца. Или началом чего-то совершенно нового.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Арэс
После инцидента в подвале я установил новые правила. Не для неё. Для себя.
Правило первое: знать её местоположение в режиме, близком к реальному времени. Не через слежку (она бы это вычислила и исчезла), а через «общие интересы». Виолетта создала фиктивный закрытый чат для «энтузиастов криминалистики», куда я добавил номер, привязанный к её резервному телефону. Она, конечно, поняла, что это я, но чат оставался нейтральной площадкой. Я мог видеть, когда она «онлайн». Этого хватало, чтобы дыхание выравнивалось.
Правило второе: все операции против Ричардсонов теперь согласовывались с ней не постфактум, а на этапе планирования. Я присылал схемы. Она возвращала их с пометками, как профессор — работу студента. «Здесь избыточная агрессия. Вызывает сопротивление, а не страх.» Или: «Эту утечку лучше подать через левого блогера, а не через правое издание. У судьи с ним личный конфликт, он среагирует иррационально.»
Она была права каждый раз. Мы работали как один организм: её холодный интеллект — мой мозг, моя безжалостная эффективность — её кулак.
И было правило третье, негласное: каждый вечер в 22:00 я отправлял в тот чат одно сообщение. Не о деле. Ничего личного. Просто факт.
«22:00. Город жив. — А.А.»
Первые три дня она не отвечала. На четвёртый пришёл ответ.
«22:03. Наблюдается. — Н.»
Это ничего не значило. Но для меня это значило всё. Это была ниточка. Проводок, по которому мог потечь ток.
Сегодняшнее сообщение пришло не в 22:00. Оно пришло в 19:48.
«Нужна встреча. Нейтральная территория. Ваш выбор. — Н.»
Моё сердце, привыкшее к ровному, контролируемому ритму, сделало нелепый кульбит. Не из-за угрозы. Из-за того, что она просила. Впервые.
Я выбрал место: крыша небоскрёба в деловом квартале, который принадлежал мне через цепочку фирм. Открытое пространство, один вход, никаких укрытий. Место, где нельзя устроить засаду. Место, где можно только говорить.
Она пришла ровно в назначенное время. Ветер трепал её чёрные волосы, превращая их в живую, тёмную ауру вокруг бледного лица. Она стояла у парапета, глядя на огни города, как генерал перед картой боя.