— Месяц, — наконец сказала она. — После завершения операции. И… позаботьтесь о сне. Ненадёжные переменные портят все уравнения.
Она развернулась и пошла к выходу. На пороге обернулась.
— И, Арэс?
— Да?
— Ваше сообщение… «Город жив». Это глупо. Город — это не организм. Это система.
— Я знаю, — сказал я. — Но иногда система нуждается в напоминании, что в ней есть жизнь.
Она на секунду задержала на мне взгляд, потом кивнула — коротко, почти невидимо — и скрылась за дверью.
Я остался один на крыше, с ветром, огнями и странным, новым ощущением в груди. Это не был голод. Это было… ожидание. Тёплое, терпеливое, пугающее.
Она дала мне месяц. Месяц, чтобы стать для неей не исключением, а необходимостью.
И я, Арэс Аверналис, никогда в жизни не подводил сроки.
Ария
Я шла по улице, но не видела дороги. В голове крутился наш разговор.
«И потому что мне… интересно, что будет дальше. С тобой. И с этим голодом, который, как оказалось, можно утолить, только когда ты рядом.»
Его слова были прямыми. Не манипуляцией. Признанием слабости. Его «голод» был таким же, как моя пустота. Только он нашёл способ временно утолить его — мной.
Это было эгоистично. Прагматично. И безумно честно.
Я согласилась на месяц. Почему? Потому что его предложение о «новых задачах» было логичным. Потому что исчезновение после мести действительно казалось… неэффективным. Растратой накопленных ресурсов и навыков.
Но была и другая причина. Та, которую я не могла вписать ни в один алгоритм.
Любопытство.
Мне стало интересно, что он придумает. Интересно, как он будет пытаться «предложить задачу». Интересно, как выглядит этот человек, когда он не Дон, не стратег, а просто уставший мужчина с тремором в руках.
Это было опасно. Любопытство — первый шаг к вовлечённости. А вовлечённость ведёт к привязанности. А привязанность… к боли.
Но когда я вошла в свою холодную, пустую квартиру, я не почувствовала привычного успокоения. Я почувствовала… нетерпение. Желание, чтобы операция закончилась. Не чтобы отомстить. Чтобы начался тот самый месяц.
Чтобы посмотреть, сможет ли он — этот человек из мира теней и силы — стать тем самым «правильным человеком», ради которого стоит научиться чувствовать.
Я подошла к окну. Напротив, в квартире старухи, горел свет. Но теперь это не казалось символом рутины. Это казалось просто светом в окне. Ни больше, ни меньше.
Мир не изменился. Изменилось моё восприятие. И виной тому — исключение из правил по имени Арэс Аверналис.
И впервые за долгие годы я не хотела это исключение исправлять.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Ария
Финал должен был быть чистым. Хирургическим. Как мы и планировали: финансовая паника, утечка компромата в СМИ, психологическое давление, за которым последует тихое, необратимое исчезновение судьи Ричардсона.
Но системы, даже самые прогнившие, борются за выживание. И у судьи был козырь — информация, которую он копил десятилетиями, о других сильных мира сего. Когда он понял, что падение неизбежно, он не стал молить о пощаде. Он пошёл в контратаку. И его целью стал не Арэс — слишком призрачный, слишком хорошо защищённый. Его целью стала я.
Он вычислил меня. Не как Арию Альбу, а как «Никто», как тень, копающую под него. Возможно, его сын что-то проговорился после того вечера в подвале. Возможно, у судьи были свои хакеры. Неважно. Важно то, что в мой скромный почтовый ящик пришло не пустое письмо, а распечатка. Старая, пожелтевшая фотография. Мои родители. Молодые, улыбающиеся, счастливые. На обороте — адрес. Тот самый, где их убили. И короткая приписка: «Уборка была некачественной. Мусор остался. Приходи, заберёшь. Сегодня. 23:00. Одна. Или он получит копию всего, что у меня есть на Аверналиса. Начнётся война, в которой твой „исключительный партнёр“ не выживет.»
Это был не просто шантаж. Это был удар по самому больному. По моей анонимности. По моей силе — молчанию. Он вытаскивал меня на свет, зная, что я не позволю, чтобы из-за меня пострадал… операция? Нет. Арэс.
Я проанализировала риски. Прийти — ловушка. Не прийти — он исполнит угрозу. Данные об Арэсе, даже старые, могли посеять хаос в его империи, спровоцировать войну кланов. Моя месть обернулась бы против него.
Алгоритм предлагал только один выход: ликвидировать угрозу до 23:00. Но судья уже спрятался в бронированном особняке под охраной. Штурм был бы кровавой бойней и привлёк бы внимание.
Значит, нужно было нарушить алгоритм. Пойти. И надеяться, что он — моё непредсказуемое исключение — окажется умнее, чем я рассчитываю.