Я оглянулся на неё. Она смотрела на меня. В её глазах не было страха, не было облегчения. Было… понимание. Она видела, кем я стал в эту секунду. Не Доном. Хищником, защищающим свою добычу. Свою ценность.
— Уберите его, — сказал я, не отводя от неё взгляда. — И всё, что он знал, должно исчезнуть вместе с ним.
Маттео и Грета увели сопротивляющегося, бормочущего судью. Охранников обезвредили. Мы остались одни в проклятом доме её детства.
Я подошёл к ней. Она не отступила.
— Ты получила моё сообщение, — сказала она. Это было не упрёк. Констатация.
— С опозданием, — ответил я. Голос сорвался. Адреналин отступал, обнажая дрожь в руках. — Ты… могла погибнуть.
— Риск был рассчитан. Я полагалась на вашу способность… импровизировать.
— Это было глупо.
— Это было эффективно. Он нейтрализован. Его угроза — тоже.
Она была права. Как всегда. Но я не мог думать об эффективности. Я видел только её, стоящую в эпицентре опасности. Из-за меня.
— Не делай так больше, — сказал я, и в голосе прозвучала мольба, которую я не мог сдержать. — Не ставь себя под удар. Не ради меня. Ради… ради нашего месяца. Ты же обещала.
Она смотрела на меня долго. Потом медленно, почти нерешительно, подняла руку и коснулась моего лица. Кончики её пальцев были холодными, как мрамор.
— Вы дрожите.
— Это не от страха.
— От чего же?
— От ярости. От того, что он мог тебя… — я не договорил, схватив её руку и прижав ладонь к своей щеке. Её холод проникал в кожу, успокаивая внутренний пожар.
Она не отняла руку.
— Ваша реакция была… избыточной, — сказала она, но в её голосе не было критики. Было изучение. — Но логичной. Угроза активу была ликвидирована. Операция завершена успешно.
— Чёрт с тобой, с активом, Ария, — вырвалось у меня. — Это не об активе. Это о тебе. О том, что я… — я запнулся, глядя в её бездонные глаза, в которых теперь отражался я — растрёпанный, беззащитный в своей ярости. — Я не могу потерять тебя. Поняла? Не могу.
Она молчала. Её пальцы слегка сжались на моей щеке.
— Это иррационально, — прошептала она.
— Знаю.
— Это создаёт уязвимости.
— Знаю.
— Это… — она сделала паузу, ища слово, — …человечно.
В её глазах что-то дрогнуло. Ледяная стена дала трещину, и сквозь неё пробился луч чего-то тёплого, растерянного, живого.
— Я не знаю, что с этим делать, — призналась она.
— Научимся, — сказал я, охватывая её руку своей. — Вместе. У нас есть месяц.
Она не ответила. Но и не убрала руку. Она позволила мне держать её, стоя посреди руин своего прошлого, в котором теперь, возможно, начинало проглядывать будущее.
Не идеальное. Не безопасное. Но наше.
А где-то в городе гас свет в окне судьи Ричардсона навсегда. И начинался отсчёт наших тридцати дней.
ГЛАВА 11: НАЙДЕНА
Арэс
Допрос Ричардсона перед… ликвидацией дал неожиданный плод. Судья, пытаясь купить жизнь, выложил не только свои архивы. Он выложил то, что копал на неё.
— Я знаю, кто она! — хрипел он, когда Маттео прижал его к стене. — Альба! Дочь Лео и Селены Альба! Её родители работали на твоего отца! Они предали его, и он их устранил!
Лёд в жилах. Альба. Рассвет.
Отец никогда не говорил о них. Но в его старых записях мелькала эта фамилия. «Бухгалтер Лео. Решено.» Я всегда думал — уволен. Оказалось — убит.
И он, этот жалкий червь, думал, что это меня остановит. Что я защищу дочь людей, которые, по его словам, предали моего отца.
Он не понимал, что сделал её для меня только ценнее. Теперь она была не просто призраком. Она была наследницей трагедии, переплетённой с моей собственной. Нашим общим врагом был не только он. Нашим врагом было прошлое.
— Уберите его, — сказал я, уже не слушая его воплей. — И найдите всё, что у него есть на Альба. Всё.
Через час у меня на столе лежала тонкая папка. Старые фотографии. Свидетельство о рождении. Ария Альба. Имя, наконец-то обретшее плоть. И отчёт из детского дома. Сухой, бюрократический язык, скрывавший ужас: «…поступила в состоянии шока, речевые функции нарушены… память на события фрагментарна…»
Она не просто ничего не помнила. Она стёрла это. Как стирала всё в своей жизни.
И она была здесь, в городе. Одна. Сражаясь с призраками, не зная, что один из главных призраков — я — уже стал её навязчивой идеей.
Я не стал её вызывать. Я поехал сам. К её квартире. Я знал, что она не откроет. Что будет сопротивляться. Но после сегодняшнего, после того, как она чуть не погибла из-за этой связи со мной… я больше не мог ждать. Не мог играть по её правилам.