— Молчи. Не говори. — Я давил ладонью на её бок, откуда сочилась тёплая, страшная влага, пропитывая её платье и мою руку. Мои пальцы скользили. Я чувствовал дыру. Пуля вошла сбоку, под ребро. — Гони быстрее, Маттео! Пункт «Альфа»! Сейчас же!
— Держись, — бормотал я ей, прижимая её голову к своему плечу, чувствуя, как её дыхание становится поверхностным, рваным. — Держись, солнышко. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.
Она пыталась что-то сказать, но только кашлянула, и на мою рубашку брызнула алая пена. Лёгкое. Задето лёгкое.
Сумасшедший, белый ужас охватил меня. Не страх смерти. Страх её смерти. Без неё… мир терял все цвета, весь смысл. Это было немыслимо.
— Почему? — вырвалось у меня, когда машина, визжа тормозами, влетела в подземный гараж нашего частного медцентра. — Зачем ты, чёрт возьми…
Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке была вся её странная, не от мира сего сущность.
— Логично… — прошептала она. — Ты… важнее.
Двери распахнулись. Нас уже ждали врачи с каталкой. Я не отпускал её руку, пока меня буквально не оторвали от неё. Я стоял, окровавленный, беспомощный, смотря, как её увозят за двери операционной. На белом линолеуме остался короткий, алый след.
Грета подошла, её лицо было жёстким.
— Снайпер ушёл. Чисто. Профессионал. Это не Вискарди, у тех руки дрожат.
— Найди, — сказал я голосом, в котором не осталось ничего человеческого. — Найди и принести мне его. Живым. Я хочу поговорить с ним лично.
Она кивнула и скрылась.
Я рухнул на стул в пустом коридоре. В руках у меня была её кровь. На рубашке — её кровь. В ноздрях — запах её крови, смешанный с её духами. Я сжал кулаки так, что кости затрещали.
Вся моя паранойя, все подозрения, все эти чёртовы «слишком идеально» — всё это рассыпалось в прах перед одним простым фактом. Она приняла пулю, предназначенную мне. Она оценила риск, вычислила траекторию и подставила себя. Ни одна игра, ни одна легенда прикрытия не стоила такой цены. Это был акт чистой, безрассудной жертвы.
Или… невероятно гениального расчёта?
Мысль попыталась пробиться сквозь туман боли и ужаса. Что, если это часть плана? Что, если она должна была заслужить мое абсолютное доверие именно так, ценою почти собственной жизни?
Я тут же раздавил эту мысль с такой яростью, что сам вздрогнул. Нет. Не смей. Не смей даже думать об этом. Ты видел её глаза. Ты чувствовал, как дрожит её тело. Это была боль. Настоящая. Смертельная.
Я закрыл лицо окровавленными руками. Я почти поверил в её предательство. Я подозревал её. Я, ничтожество, сомневался в ней, пока она…
Дверь операционной открылась. Врач, человек Маттео, снял маску. Лицо усталое, но не безнадёжное.
— Жива. Пуля прошла навылет, чисто. Задела лёгкое, но мы всё ушили. Кровопотеря серьёзная, но не критическая. Крепкая девушка. Очень крепкая.
Слёзы, которых у меня не было с детства, подступили комом к горлу. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Мне позволили к ней. Она лежала под простынёю, бледная, как та простыня, с трубками и датчиками. Но дышала. Ровно. Её рука была холодной. Я взял её в свои, пытаясь согреть.
— Глупая, — прошептал я, целуя её костяшки. — Безумная, храбрая, глупая девчонка. Кто тебе разрешил?
Она не слышала. Но я говорил с ней всю ночь. Клялся. Просил прощения за свои подозрения. Давал обещания, которые намеревался сдержать, даже если для этого придётся перевернуть небо и землю.
На рассвете она открыла глаза. Мутные, без фокуса. Они нашли меня.
— Арэс… — её голос был тихим, как шелест.
— Я здесь. Всё кончено.
— Ты… цел?
Этот вопрос добил меня окончательно. Всё, что во мне оставалось от холодного, расчётливого Дона, рухнуло.
— Цел. Благодаря тебе.
Она слабо улыбнулась и снова закрыла глаза, но теперь её рука слабо сжала мою.
В этот момент я поклялся. Про себя. Тихий, страшный обет.
Я больше никогда не усомнюсь в ней. Ни на секунду. Она доказала всё, что нужно, собственной кровью. Она — моя. И я — её. До конца.
А того, кто посмел поднять на неё руку… я найду. И сделаю так, чтобы его смерть длилась очень, очень долго. И она станет моим вторым подарком ей. После моей слепой, абсолютной, фанатичной веры.
Я вышел из палаты. В коридоре ждала команда. Виолетта, Лука, Грета, Маттео. Все смотрели на меня.
— Она выживет, — сказал я. И добавил, глядя на каждого из них: — С сегодняшнего дня её слово — моё слово. Её безопасность — ваш главный приоритет. Она спасла мне жизнь. Теперь её жизнь дороже моей. Понятно?