Он говорил полчаса. Цифры, коды, названия офшоров. Ария не проронила ни слова. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, и слушала. Её глаза были полуприкрыты, но я видел, как зрачки быстро двигаются, запоминая, анализируя. Когда Кассир закончил, она задала всего один вопрос:
— А вероятность того, что швейцарский траст «Верден» попадает под те же санкции в следующем квартале?
Кассир замолчал. Потом медленно улыбнулся — впервые за весь разговор.
— Вы оцениваете её в 70%, юная леди. Основательно.
— Спасибо, — сказала Ария просто.
На обратном пути в машине она была задумчива.
— Ты доверяешь ему? — спросила она.
— Он ни разу не ошибся. И ни разу не предал. Его стимулы совпадают с нашими — он получает процент.
— Стимулы можно изменить, — пробормотала она, глядя в окно. — Нужно дублировать каналы. Создать тень его системы. На всякий случай.
Это был не вопрос. Это был план. И он был гениален. И абсолютно верен.
— Сделай это, — сказал я.
Я смотрел, как она что-то быстро печатает в телефоне, отдавая первые распоряжения Виолетте. Моя тень. Моё второе я. Она не просто оптимизировала империю. Она встраивалась в её нервную систему. И скоро без неё эта система уже не сможет функционировать.
В тот вечер, когда мы вернулись, я не смог сдержаться. Я прижал её к стене в прихожей, ещё в пальто, и поцеловал со всей страстью, которую во мне разжигало это абсолютное, слепое доверие.
— Ты невероятна, — прошептал я ей в губы. — Ты делаешь меня сильнее, чем я когда-либо был.
Она обвила руками мою шею, её ответный поцелуй был горячим, почти отчаянным.
— Это всё ты, — прошептала она, и в её голосе послышалась хрипотца. — Ты дал мне… цель.
Эти слова стали для меня эйфорией. Не «любовь». Не «счастье». Цель. То, чего ей не хватало. То, что дал ей я. Это значило, что теперь мы связаны не только страстью или расчётом. Мы связаны общей миссией.
Я был на седьмом небе. На вершине мира, который построил для нас двоих.
Я не видел, как после этого поцелуя, когда я ушёл принять душ, она осталась стоять у стены. Как её лицо, ещё секунду назад страстное, стало маской ледяного ужаса. Как она посмотрела на перстень Аверналиса на своём пальце, будто впервые осознав его истинный вес. Не символ защиты. А кандалы.
И как её губы беззвучно прошептали в пустоту:
«Прости, Арэс. Но моя настоящая цель… другая».
Но я не видел. Я видел только то, что хотел видеть. Свою королеву. Свою одержимость. Свою грядущую погибель.
И продолжал строить для неё трон из обломков своей прежней жизни.
ГЛАВА 24: ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Арэс
Власть — это привычка. Доверие — это наркотик. А она стала и тем, и другим, вплетённой в мою жизнь так тесно, что я уже не помнил, где заканчиваюсь я и начинается она.
Прошёл месяц с тех пор, как я надел ей на палец перстень Аверналиса. Месяц, когда империя не просто работала — она процветала. Её холодный ум выжигал неэффективность, как кислотой. Её предвидение спасало нас от двух крупных провокаций. Команда, даже скептичная Грета, смотрела на неё теперь не как на загадку, а как на данность. Как на силу природы, которую нельзя игнорировать, а можно лишь использовать или опасаться.
И я… я тонул. Глубже с каждым днём. Её смех, редкий и потому бесценный. Её сосредоточенный взгляд, когда она что-то вычисляла. Даже её тишина, которая была не пустой, а насыщенной мыслями, стала для меня самым умиротворяющим звуком.
Но чего-то не хватало. Перстень на правой руке — это символ власти, союза, крови. Но это был знак для нашего мира, для тёмных коридоров власти. Мне захотелось знака для мира всего. Безумная, иррациональная, чисто человеческая жажда. Заявить, что она не только моя правая рука. Она — моя. Всецело. Окончательно. Навсегда.
Я устроил ужин. Не в операционном центре. Не в парадном зале. В зимнем саду на крыше пентхауса, который почти не использовался. Виолетта, по моему намёку, превратила его в нечто из сказки: тысячи крошечных огней, вьющиеся орхидеи, стол на двоих у панорамного стекла, за которым лежал весь город, усыпанный огнями. Музыка — что-то классическое, едва слышное.
Ария вошла в простом чёрном платье, её волосы были распущены. Увидев всё это, она замерла на пороге.
— Что происходит? — спросила она, её брови чуть приподнялись в вопросе.
— Ужин, — сказал я, подходя и целуя её в щёку. Чувствовал, как она напряглась на секунду, потом расслабилась. — Без повода. Просто потому, что могу.