Мысли вертелись вокруг раны. Пуля калибра, вероятно, 9 мм. Вошла под углом. Риск повреждения селезёнки — высокий. Он мог истечь кровью внутренне, даже с давящей повязкой. Шанс — 30%. Я мысленно перебрала симптомы внутреннего кровотечения: слабость, головокружение, холодный пот, потеря сознания. Он был в сознании. Зрачки реагировали на свет. Вердикт: шансы на выживание при своевременной операции — высокие.
Меня это не волновало. Волновала вероятность того, что его найдут, отвезут в больницу, начнутся вопросы. А там — описание девушки, которая оказывала помощь. Мой цифровой призрак был надёжен, но человеческая память — переменная. Лучший способ избежать внимания — чтобы его вообще никуда не повезли. Чтобы его забрали свои.
У кого-то, кто ходит с пулей в боку и чёрными, испепеляющими глазами, свои должны быть.
Программа завершила работу. «Зачистка успешна. Архивы синхронизированы».
Я выдохнула. Аномалия ликвидирована в физическом и цифровом пространстве. Можно возвращаться к рутине.
Я встала, чтобы приготовить ужин. Гречка, куриная грудка на пару. Пока вода закипала, я случайно взглянула на окно. Напротив, в квартире старухи, горел свет. Но теперь там, в глубине комнаты, мелькнула ещё одна тень. Высокая, мужская. Необычно.
Я на секунду замерла с пакетом гречки в руке. Потом медленно опустила штору.
Паранойя — не диагноз, когда за тобой правда могут охотиться. Это — здравый смысл.
Но даже здравый смысл не мог объяснить лёгкое покалывание на тыльной стороне ладони. Там, где моя кожа на секунду коснулась его, отодвигая окровавленную ткань. Ощущение чуждого тепла, пробившегося сквозь мой вечный холод.
Я проигнорировала его. Как игнорирую всё.
Арэс
Боль была далёким гулом, фоном под действием адреналина. Я лежал на столе в операционной комнате нашего частного медпункта, пока врач, человек Маттео, накладывал швы. Лидокаин заглушал остроту, но не мог заглушить жар в голове.
Она.
Кадр за кадром. Её пустой взгляд. Её плоский голос. Её пальцы, работавшие с бесстрастной точностью хирургического робота. «Я его устранила.»
— Повезло, босс, — сказал врач, не поднимая глаз от работы. — Пуля задела только мышцы, чисто прошла мимо всего важного. Парень, который это сделал… — Он бросил взгляд на Маттео, стоявшего у двери.
— Уже не парень, — тихо отозвался Маттео.
Я кивнул. Мелочи. Пуля. Предатель. Всё это было пылью. Фоном.
— Повязка, — проговорил я, и мой голос прозвучал хрипло. — Кто её накладывал?
Врач на мгновение замер.
— Профессионально. Очень профессионально. Гемостатик использовали правильный, давление рассчитали идеально. Это… это спасло вам жизнь, пока вы добирались сюда.
Не «кто-то». Она. Спасла мне жизнь, даже не зная моего имени. Потому что я был «неотложным состоянием».
В комнату вошла Виолетта. Её лицо, обычно оживлённое саркастической ухмылкой, было серьёзным. В руках планшет.
— Ничего, — сказала она без предисловий.
— Объясни.
— Камеры в радиусе пятисот метров от точки. Архивы за нужное время… чисты. Слишком чисты. Кто-то прошелся теркой. Кадры зациклены. Примитивно, но эффективно. Она стёрла себя.
Маттео издал короткий, похожий на рычание звук. Врач поспешил закончить со швами.
Я закрыл глаза. Не из-за боли. Чтобы лучше видеть её лицо. Стирает себя из камер. Значит, понимает, как работает слежка. Значит, ей есть что скрывать. Значит, она не просто студентка с аптечкой.
— И что у нас есть? — спросил я, не открывая глаз.
— Район. Время — около девяти вечера. Спортивный костюм, тёмный. Рюкзак. Девушка. Рост примерно 170. Стройная. Волосы тёмные, длинные. Глаза… — Виолетта замолчала.
— Глаза? — я открыл глаза.
— Свидетелей нет. Описания глаз нет. Только ваше, босс.
— Холодные, — сказал я. — Пустые.
Виолетта кивнула, делая заметку в планшете. — Ищем по паттернам. Всех студенток медфаков и юрфаков в радиусе. Всех, кто посещает спортзалы в том районе. Всех, кто снимает жильё без договора. Это займёт время.
— У нас его нет, — отрезал я и попытался сесть. Резкая боль в боку заставила меня осесть, но я отмахнулся от помощи врача. — Она не будет ждать. Она — призрак. И мы должны найти её, пока она не растворилась окончательно.
— Босс, — осторожно начал Маттео. — Она… вмешалась. Помогла. Может, не стоит…