— Тебе не нужно волноваться, — шепчет он. — Мои родители — лучшие люди на свете!
— Не сомневаюсь, — улыбается Рокси. — Но что, если я им не понравлюсь?
— Ну, тогда они перепишут семейную ферму на моего зануду-брата, и я буду только рад!
Рокси смеётся, хотя от этой шутки по телу бежит холодок. Воспоминания о Синклерах ещё слишком свежи.
Даниэль мягко касается её плеча. Она бы хотела взять его за руку, но пирог не позволяет этого сделать. Поэтому Рокси делает глубокий вдох, и они вместе с Даниэлем заходят в квартиру.
С порога их встречает звонкий женский голос:
— Даниэль, милый, ну и где ты…
Женщина в жёлтом платье в мелкий цветочек замирает при виде Рокси.
Её причёска напоминает каре мамы, только уложено не так идеально, а в синих глазах отражается удивление. Если бы Рокси встретила её на улице, ни на секунду бы не засомневалась, кто перед ней: Даниэль — буквально копия своей матери! Даже жёлтый цвет идёт ему так же, как ей.
— Мама, — произносит Даниэль, — это Рокси.
Его слова приковывают взгляды мужчины, который до этого неотрывно глядел в экран телефона, и парня в тёмно-зелёной водолазке. Кажется, они смотрели футбольный матч.
Если Даниэль пошёл в мать, то его брат — копия отца со светлыми, почти платиновыми волосами, и острыми чертами лица.
Все взгляды прикованы к Рокси. Она сжимает пирог, чувствуя себя музейным экспонатом, который привезли из дальних стран всего на один вечер. Грудь болезненно сжимается.
Вдруг она им не понравится? Вдруг они хотели видеть с Даниэлем кого-то другого? Вдруг…
— О, дорогой! — восклицает мать Даниэля. — Ты должен мне пятьдесят баксов.
Рокси бросает взгляд на Даниэля. Тот лишь пожимает плечами.
— На что вы спорили в этот раз?
— Ничего особенного, — отмахивается его мать.
— На то, у кого из наших оболтусов быстрее появится девушка, — выдаёт отец Даниэля, за что получает уничижительный взгляд жены. — Я ставил на мозги Тобиаса, она — на обаяние Даниэля.
— Пап!
— Мам!
— Что? — недоумевает мистер Кэмпбелл. — Мы волновались, что вырастили двух безнадёжных оболтусов.
— Но это оказалось не так, дорогой, — с улыбкой отвечает его жена.
Её взгляд возвращается к Рокси.
— Ты принесла пирог?
— Да, — с улыбкой кивает она. — Вы не могли бы поставить его на стол, миссис Кэмпбелл? Мне нужно снять пальто.
— Просто Дестени, дорогая!
Она забирает пирог, и Рокси трясёт руками, которые затекли по дороге сюда. Даниэль помогает ей снять пальто. Рокси чувствует мимолётное касание к своей спине, от которого по телу бегут мурашки. Может быть, выбор наряда и правда был не самым удачным? Но никто не предупреждал её о знакомстве с семьёй!
— Все за стол! — командует Дестени.
Четырёх стульев не хватает. Даниэль притаскивает кресло из комнаты Гэвина, на которое гордо садится Тобиас.
— Надеюсь, вашей заднице достаточно комфортно, Ваше Высочество, — галантно произносит Даниэль. — Или вам принести подушку?
— Напомните, почему вы решили, что вам нужен второй ребёнок? — спрашивает он у родителей.
— Потому что первый был занудой.
— Дети, пожалуйста, — просит Дестени. — Хоть раз обойдитесь без этого!
— Без проблем, мам, — салютует Даниэль. — Всё равно всем известно, что я — ваш любимый ребёнок.
Тобиас раздражённо вздыхает. Даниэль отодвигает стул рядом с собой и приглашает Рокси сесть. От аромата еды во рту скапливается слюна. Вместо обещанных куриных крылышек на столе стоит индейка, тыквенные булочки, клюквенный соус и пирог Рокси.
Мистер Кэмпбелл открывает вино, наполняя им бокалы. Но когда доходит до Рокси, она его останавливает.
— Я не пью.
— Но это наше домашнее вино!
В его глазах отражается искреннее разочарование. Рокси поджимает губы. Что ему ответить? Соврать, что она ведёт здоровый образ жизни? Или сказать правду, которая вновь поделит всё на «до» и «после».
Мистер и миссис Кэмпбелл кажутся милыми, однако… Как они отреагируют, когда узнают, с кем встречается их сын?
Пальцы нервно сжимают юбку платья. Но, к счастью, в разговор вмешивается Даниэль:
— Поверь, пап, она ещё успеет попробовать наше вино, — он поворачивается к Рокси, тихо сообщая: — У меня есть апельсиновый сок. Подойдёт?
— Да, — благодарно кивает она.
Даниэль достаёт коробку из холодильника и наполняет её бокал. Жест выглядит простым, но от него на душе становится удивительно легко.
— Так, а теперь берёмся за руки, — командует Дестени. — Нужно произнести молитву.