— Папа работает в мебельной компании, а мама… она домохозяйка.
— Должно быть, они гордятся, что ты смогла устроится в «SMG», — с улыбкой произносит миссис Кэмпбелл. — Даниэль говорил, ей владеет один из самых влиятельных людей Бостона!
Рокси едва сдерживает горький смешок.
— Во-первых, меня оттуда уволили, а во-вторых… У нас с мамой слишком разные взгляды на мою карьеру, чтобы она считала это гордостью.
«Да, лучше бы я ушла в монастырь» — мысленно добавляет она.
Губы растягиваются в горькой улыбке. Да, у Аманды Уоллес всегда были странные взгляды на успех, и гордость — совершенно не то чувство, на которое она способна.
Дестени и Адам многозначительно переглядываются. Рокси водит вилкой по тарелке, отделяя индейку от брусничного соуса. Это помогает отвлечься, но не успокаивает бешеное сердцебиение. И зачем она вообще это сказала? Зачем снова подумала о матери?..
Её спасает Даниэль. Он поднимает бокал и торжественно произносит:
— Предлагаю выпить за нашу реализацию, — он бросает взгляд на Рокси. — Даже весь мир был против нас, мы никогда не сдавались и не сидели на месте.
Его слова охотно поддерживают звоном бокалов. Мистер Кэмпбелл продолжает рассказывать истории из детства детей, миссис Кэмпбелл предлагает всем добавки картофельного пюре. Тобиас сохраняет гробовое молчание, будто эта кухня — последнее место, где он хотел бы быть. А Даниэль бросает в его сторону колкие шутки.
Если бы у Рокси спросили, как должен выглядеть идеальный День Благодарения, она бы без раздумий назвала этот вечер.
***
— Дорогая, пирог был просто восхитительным!
Рокси неловко улыбается. А потом вздрагивает, когда Дестени заключает её в свои крепкие объятия. Если бы не её доброжелательный тон, Рокси бы решила, что ей хотят сломать кости.
— Уверены, что не хотите остаться? — спрашивает Даниэль.
Мистер Кэмпбелл надевает пальто и отвечает:
— Мы приехали всего на пару дней. Твоя мама хочет выспаться и посмотреть Бостон-Коммон*, — он загадочно подмигивает. — И мы не хотим вам мешать.
— Ну па-ап!
Адам усмехается. Дестени забирает контейнер с пирогом, который ей вручает Рокси, и передаёт его Тобиасу. Он пулей вылетает из квартиры, напоследок бросая сухое: «Всего хорошего».
— Мой брат такой милый, что я сейчас заплачу! — наигранно произносит Даниэль, прижав руку к груди.
— Чтоб ты знал, вывести его из дома было не так просто, — отвечает мистер Кэмпбелл. — До завтра.
— Не забудь убрать индейку в холодильник! — миссис Кэмпбелл целует Даниэля в щёку и переводит взгляд на Рокси. — И будь джентльменом!
— Ма-ам!
Они выходят из квартиры, оставляя Даниэля с горящими щеками. Он закрывает дверь и с облегчением выдыхает.
— Прости. Моя семейка бывает невыносима!
— Ничего подобного! — заверяет его Рокси. — Они очень милые.
— Даже Тобиас?
— Даже Тобиас.
Даниэль улыбается. А потом обнимает её за талию, притягивая к себе, и оставляет на губах лёгкий поцелуй.
— Ты чудо. Знаешь?
— Нет, — мотает головой Рокси. — Чудом будет убраться на кухне до полуночи.
Даниэль бросает взгляд на стол и кивает.
Большую часть блюд его родители забрали с собой, но остатки нужно разложить по контейнерам и убрать в холодильник. Бокалы и тарелки нужно перемыть, а скатерть отряхнуть от крошек. И желательно пропылесосить под столом.
— Я помою посуду, — предлагает Рокси.
— Отлично. Займусь уборкой.
Рокси забирает бокалы и встаёт у раковины. Даниэль собирает остатки еды в контейнеры и отдаёт ей пустые тарелки. Шум воды смешивается со звоном посуды. Рокси чувствует удивительное спокойствие, смывая с бокалов остатки чая и вина. Она осторожно расставляет их в шкафу, проверяя, чтобы они стояли ровно друг за другом.
— Если бы мама это увидела, захотела бы тебя удочерить, — подмечает Даниэль.
Рокси усмехается.
— Ты же сам говорил про педантичность Тобиаса.
— Да. Только она не выходит за пределы его комнаты.
С бокалами покончено. Рокси переходит к тарелкам, — медленно отмывая каждую от соуса и остатков шоколадного крема.
— Мне понравился пирог, — Даниэль встаёт рядом, опираясь на кухонную тумбу. — Понятия не имею, как ты это сделала, но ничего вкуснее я в жизни не пробовал!
Рокси усмехается и ставит чистые тарелки друг на друга.
— Я рада, потому что… до этого пирога я ничего не пекла.
— Правда?
— Да, — она кивает. — Мне помогала Айви. Но вышло всё равно не так, как сделала бы мама.
Даниэль осторожно скользит пальцем по её щеке, вынуждая повернуться.
— Она звонила?
— Нет, — честно отвечает Рокси. — Звонил папа, пока я ехала сюда, но мама… наверное, она считает меня предательницей.